Следующие недели напоминают затишье перед бурей. Пока Анатолий судорожно пытается сохранить репутацию, я тихо скупаю его долги через подставные фирмы. Те суммы, что он так опрометчиво выводил из бизнеса все эти годы, теперь работают против него. Банки, партнеры, подрядчики — все хотят вернуть свое. А у него нет денег. Все ушло на любовниц, роскошную жизнь, сомнительные схемы.
Глава 22
Я стою у окна своего офиса, наблюдая, как внизу кипит городская жизнь. В руках… свежая газета с кричащими заголовками: “Скандал в строительном бизнесе: крупный предприниматель обвиняется в мошенничестве”. Фотография Анатолия на первой полосе выглядит особенно жалко… растерянное лицо, помятый костюм, глаза, полные паники. Я должна чувствовать триумф, но вместо этого внутри странная пустота.
Телефон вибрирует. Сообщение от моего информатора из налоговой: “Счета заморожены. Активы арестованы. Он официально банкрот”. Я откладываю телефон и закрываю глаза. Вот и всё. Механизм запущен, обратной дороги нет.
Последние недели были похожи на военную операцию. Я действовала методично, хладнокровно, расчётливо. Каждый мой шаг был выверен, каждое действие продумано. Сначала утечка информации в прессу… небольшими порциями, чтобы создать информационный фон. Потом анонимные письма в контролирующие органы с копиями документов. Параллельно… скупка долгов через подставные компании.
Анатолий пытался сопротивляться. Нанимал дорогих адвокатов, давал опровержения в прессе, пытался договориться с чиновниками. Но было поздно. Слишком много грязи всплыло на поверхность. Слишком много людей хотели получить свою долю пирога от падающего гиганта.
Стук в дверь отвлекает от размышлений. Входит моя помощница Лена с подносом кофе и стопкой папок.
— Ксения тут пришли новые документы по делу Смирнова, — она ставит поднос на стол и протягивает папки. — И ещё... там внизу какая-то женщина просится к вам. Говорит, что это срочно. Представилась как Вера.
Вера? Я напрягаюсь. Чего она хочет? Неужели память вернулась? Или...
— Пусть поднимется, — говорю я после паузы. — Я приму её.
Лена кивает и выходит. Я быстро привожу себя в порядок, стараясь выглядеть спокойной и уверенной. Что бы ни привело сюда Веру, я готова к любому повороту событий.
Через несколько минут дверь открывается, и входит она. Боже, как она изменилась! Исчезла та ухоженная, самоуверенная женщина, которую я знала. Передо мной — бледная, осунувшаяся особа с потухшими глазами и трясущимися руками.
— Ксюша, — её голос дрожит. — Спасибо, что согласилась меня принять.
Я жестом указываю на кресло напротив. Вера садится, нервно теребя сумочку.
— Зачем ты пришла, Вера?
Она поднимает на меня глаза, и я вижу в них отчаяние.
— Я... я хотела предупредить тебя. Толик... он сошёл с ума. Когда начались проблемы с бизнесом, он стал невыносим. Обвинял всех вокруг, кричал, что это ты во всём виновата. Что ты специально его уничтожаешь.
Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной.
— С чего он взял, что это моих рук дело?
Вера криво усмехается.
— Он не дурак, Ксюша. Знает, что у тебя были мотивы. И возможности. Те документы, которые попали в прессу... некоторые из них хранились только у него дома. В сейфе.
Я молчу, не подтверждая и не отрицая. Вера продолжает:
— Но дело не в этом. Я пришла сказать... я ухожу от него. Насовсем. Нашла другого. — Она опускает глаза, и на её щеках появляется румянец. — Он старше, но надёжный. Обеспеченный. Готов обо мне заботиться.
Внутри поднимается волна отвращения. Значит, вот какова настоящая Вера. Пока у Анатолия были деньги и положение, она цеплялась за него. А теперь, когда он падает, бежит к другому кормильцу. Как крыса с тонущего корабля.
— И ты пришла сообщить мне об этом? — спрашиваю я холодно. — Зачем?
Вера вздрагивает от моего тона.
— Я... я думала, тебе будет приятно узнать. Что он получил по заслугам. Остался ни с чем. — Она делает паузу, потом добавляет тише: — И ещё... я хотела попросить прощения. За всё. Я помню не всё после травмы, но... я знаю, что причинила тебе боль. Много боли.
Я смотрю на неё долгим взглядом. Искренна ли она? Или это очередная игра? Впрочем, какая разница. Её извинения ничего не изменят. Не вернут потерянные годы, разрушенную семью, подорванное доверие.
— Вера, — говорю я устало. — Я не держу на тебя зла. Но и прощать не собираюсь. Ты сделала свой выбор, я — свой. Теперь каждый пожинает то, что посеял. Иди к своему новому покровителю. И больше не появляйся в моей жизни.