— Что ты последние годы была слишком занята домом и работой, — тихо сказал Кирилл. — Что ты перестала следить за собой, перестала интересоваться им, его работой...
Я не могла поверить своим ушам. Мой муж, который изменял мне три года с моей лучшей подругой, теперь обвинял меня в том, что я была плохой женой? И мои дети слушали его?
— Подождите, — - я подняла руку, останавливая их. — Вы сейчас серьёзно? Ваш отец спит с другой женщиной три года. Лгал мне, вам, всем нам каждый день три года. Разрушил нашу семью. И вы... вы обвиняете меня?
Алина опустила глаза:
— Не только тебя. Но папа сказал, что ты изменилась. Что ты стала как... как домработница. Что вы перестали быть парой, стали просто родителями.
Каждое слово было как пощёчина. Я смотрела на своих детей и не могла поверить, что они повторяют эти унизительные обвинения.
— И вы поверили ему? — спросила я тихо. — Поверили, что я виновата в том, что он предал нас всех?
— Нет, не только ты виновата, — Кирилл покачал головой. — Но папа сказал, что пытался поговорить с тобой много раз о проблемах в отношениях, но ты всегда была слишком занята.
Я рассмеялась, и смех вышел горьким и резким:
— О, да. Я была так занята, готовя ужины для вас всех, убирая дом, помогая с уроками, поддерживая его бизнес, планируя семейные праздники, что совсем забыла быть идеальной женой! Как я могла!
— Мам, не надо так, — Алина выглядела испуганной моей реакцией. — Мы не говорим, что ты плохая. Просто... может быть, если бы вы оба больше работали над отношениями...
— Над отношениями? — я не могла сдержать возмущения. — Алина, он спал с моей лучшей подругой! Три года! Какие тут могут быть “отношения”?
— Но люди меняются, мам, — тихо сказала она. — Может быть, он действительно запутался, но всё ещё любит тебя. Может, если бы ты попыталась... если бы вы пошли к психологу...
Я не могу поверить своим ушам. Моя шестнадцатилетняя дочь учит меня, как спасти брак с мужчиной, который предал меня самым подлым образом. Меня… её мать, которая всегда была рядом, всегда поддерживала, всегда заботилась. А она теперь на стороне отца?
— Папа всегда был хорошим отцом, — добавил Кирилл. — - Он не заслуживает, чтобы его вот так выкинули из семьи.
— Выкинули? — я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Я никого не выкидывала, Кирилл. Это он ушёл. Это он предал нас. Это он выбрал другую женщину вместо своей семьи.
— Но ты даже не пытаешься вернуть его! — воскликнула Алина со слезами в голосе. — Ты просто сдалась!
Я встала из-за стола, чувствуя, что ещё немного, и я либо разрыдаюсь, либо начну кричать. Ни то, ни другое не помогло бы сейчас.
— Я понимаю, что вы любите отца, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — И я никогда не буду мешать вашим отношениям с ним. Но не смейте обвинять меня в том, что произошло. Не смейте говорить, что я не боролась за нашу семью. Я боролась за неё каждый день последние двадцать пять лет. Я отдала ей всю себя. А теперь извините, мне нужно побыть одной.
Я выхожу из кухни, поднимаюсь в спальню и закрываю дверь. Руки дрожат, сердце колотится как сумасшедшее. Я чувствую себя преданной дважды: сначала мужем и лучшей подругой, теперь… собственными детьми.
Сев на кровать, я закрываю лицо руками. Значит, Анатолий не просто ушёл к Вере. Он ещё и выставил меня виноватой перед детьми. Рассказал им, что я “перестала следить за собой”, что я была “слишком занята”, что я “стала как домработница”. И они поверили ему. Конечно, поверили. Он всегда был для них весёлым, лёгким папой, который приходил домой с подарками и устраивал праздники по выходным. А я была той, кто заставлял делать уроки, кто ругал за беспорядок, кто настаивал на режиме. Я была будничной, повседневной частью их жизни, незаметной, как воздух, который не замечаешь, пока дышишь.
Я подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Когда я в последний раз действительно смотрела на себя? Не мимоходом, торопясь на работу или укладывая волосы в привычный пучок, а по-настоящему смотрела? Я видела усталую женщину с тёмными кругами под глазами, с морщинками в уголках губ, с первой сединой в каштановых волосах. Я видела женщину, которая за последние годы действительно перестала следить за собой… не из-за лени или безразличия, а потому что всегда ставила семью выше себя. Потому что в сутках всего 24 часа, и когда ты пытаешься быть идеальной матерью, женой, работницей, то на себя просто не остаётся времени.
Может быть, Анатолий прав? Может, я действительно изменилась? Стала скучной, неинтересной, не той женщиной, в которую он когда-то влюбился?