Картина борьбы жертвы и наемницы выглядела вполне правдоподобно. Вынув тряпку из его рта и крепко перевязав ею порезанную руку, я дала внуку Хенгеля несколько смачных пощечин, чтобы тот пришел в себя.
– А теперь слушай меня внимательно, дохляк. Портовые корабли ходят до Перикулум-ден каждые шесть часов от второй и четвертой пристани. Следующее отплытие через два часа. Ничего с собой не бери, только немного денег на билет. У тебя есть хоть пара купюр?
Человек отрицательно помотал головой.
– У тебя рот открыт. Мог бы и сказать. – Похлопав себя по карманам, я нашла мелочь. – Собиралась сегодня после задания взять пива… Твой дедушка будет мне должен! – Я запихала деньги в его карман. Мужчина попеременно глядел то на меня, то на карман, и его глаза становились шире и шире.
– У тебя есть два часа, чтобы пробраться на одну из пристаней и купить билет. Не перепутай пристани! Как доберешься до Перикулум-ден, иди в притоны и делай липовые документы на новое имя. Для этого порта с сегодняшнего дня ты мертв. Через два-три месяца попытайся выйти на связь с Хенгелем через письма. За деда не беспокойся, я попробую ему помочь. – Помахав кинжалом, я в последний раз пригрозила: – Два часа. Но если тебя заметят в порту, я первая узнаю об этом и сразу же наведаюсь к твоему деду. Не за пивом. Два часа, человек. Время пошло!
На следующий день я получила вознаграждение за «выполненное» задание и сразу же побежала в бар. У старика слабое сердце, и, если ему донесли о «смерти» внука, Хенгеля уже могло не быть.
Забежав в бар, я обнаружила, что бармен как ни в чем не бывало обслуживал гостей. Тягость где-то в груди ослабила хватку, когда Хенгель засмеялся прокуренным голосом на шутку пьяни за стойкой.
Стараясь не привлекать внимания, я с обыденным видом подошла к кучке пьяни и, протолкнувшись, обратилась к старику:
– Дедулька, как дела? Мое любимое на разлив еще не закончилось?
– Уже осталось на дне! – прокричал он с другого конца стойки.
– Не слышу тебя, Хенгель, подойди ближе!
Отложив стакан, он подошел ко мне с недовольным лицом, вытирая руки о полотенце.
– Глухня. На дне, говорю же, – пробормотал он, на что я взяла его за рукав, подтащила к себе и прошептала:
– Твой внук попал под зачистку, но остался жив.
Хенгель вздрогнул.
– Не шевелись и просто слушай. Он бежал на Перикулум-ден, свяжется с тобой в ближайшие месяцы. Сегодня к тебе придут посыльные Тога и будут угрожать из-за долгов, ссылаясь на смерть внука. Ты должен отыграть так, будто поверил этому, и, хватаясь за сердце, падать в ноги, клясться, что скоро все отдашь. Попроси оттянуть следующую плату на неделю, я попробую немного собрать. Потом отдашь.
Отстранившись, я демонстративно улыбнулась и, посмотрев на Хенгеля, громко сделала заказ. Тот подыграл и пошел наливать пинту.
Взяв кружку пива, я неспешно делала глотки пенного и пристально смотрела в одну точку, вспоминая заказанного человека. Прокручивала все детали, пытаясь убедиться, что ничего не упустила. Картина действительно казалась правдоподобной для проверки. Хватило ли пепла в ванной? Достаточно ли крови было слито? Не слишком ли я перегнула с разбитым интерьером? Он все-таки обычный человек.
Дверь бара с грохотом распахнулась, и на пороге появились давно знакомые мне эфилеаны – посыльные Тога.
Два амбала должны были подойти к Хенгелю, но вместо этого молча велели мне идти за ними.
Сердце сжалось. Это могло быть еще одно задание, но также могло значить, что меня раскрыли.
Покинув бар, я молча проследовала в подполье Тога. И, клянусь портовыми шлюхам, ноги у меня в этот момент тряслись, как перед лицом смерти.
Тог сидел за столом, курил папиросу. Вроде все как всегда, за исключением одной детали: лысый эфилеан, стоявший сбоку от него, похрустывал костяшками на своих разбитых кулаках.
Представ перед наркобароном, я старалась вести себя непринужденно, проглотив волнение, будто просто ожидала еще один заказ.
– Элен… Моя любимая портовая крыса. Как все прошло? Ты получила оплату?
– Дело было простое. Оплату получила, как и всегда.
– Вот оно что! – с некой издевкой удивился Тог и рассудительно продолжил: – Это и правда было простое задание. Убить самого обычного человека. Мои люди даже сначала поверили в ту постанову в его квартире, если бы не один косяк… – Он выдохнул дым. – Этот остолоп забыл переобуться и, когда выходил из квартиры, прямо около входа оставил кровавые следы от ботинок сорок четвертого размера. Твоя ножка, наверное, поменьше будет?
На мгновение мне показалась, что я взорвусь от гнева прямо в кабинете Тога.