Постепенно сознание уплывает, усталость расползается ядом по венам, и я закрываю глаза.
Мне снятся мои дети.
Два очаровательных, самых красивых, самых желанных и любимых мальчишки.
Они зовут меня к себе.
Манят маленькими пухлыми ручками, смотрят в глаза, заставляя сердце отчаянно сжиматься в ответ.
И я иду к ним.
В мечту.
В мир, где нет смерти и предательства.
Где любимые не причиняют боль и не изменяют.
Реальность расплывается, и я забываюсь тяжелым искусственным сном.
Глава 3.
Егор
– Нет! Нет! Не-е-ет! – хрипит моя совесть затухающим скрипучим ревом. Барабанные перепонки рвутся, как тонкие паутинки, а в ушах все еще стоит истошный крик Ани.
Ее голос звучит повсюду, заглушая собственный разум, перекрывая пульс.
В голове вязкий густой туман. Он проникает в каждую клетку и отравляет ядовитым паром. Перед глазами - пелена. Бескрайнее пустое марево, и оно разрастается с каждой секундой. Моя идеальная, красивая жизнь растворяется в грязи предательства и обмана. Моего предательства.
Как?! Как я пошел на такое? Зачем?
Ее полный отчаяния и ужаса взгляд у меня перед глазами. Затравленный, пустой. Словно в нее разом выпустили целую обойму.
Я даже не сразу понял, что произошло. Пришел в себя, когда она, тяжело оттолкнувшись от косяка - своей единственной на тот момент опоры, медленно побрела вон из квартиры. Из нашей, сука, квартиры! Которую я так тщательно выбирал, ждал, когда дом наконец достроят, делал ремонт. И все в тайне от жены. Представлял, как она обрадуется, когда вручу ей на годовщину связку ключей, скажу пламенную речь, а потом буду любить в нашей новой спальне. Сначала на большой двухспальной кровати с каким-то там навороченным матрасом, чтобы спина Анютки больше не болела, затем в душе, в гостиной с панорамными во всю стену окнами… Как буду целовать округлившийся животик, слушать шевеление малышей. Она же беременная у меня. Нашими первенцами. Такими долгожданными и желанными близнецами…
Аня стонет во сне, выдергивая меня из забытья. Тут же бросаюсь к ней, словно своим присутствием могу что-то изменить, исправить… отмотать время назад и… что?! Злюсь на себя. Что я могу?!
Все уже сделано, Булатов. Так что заткнись и пожинай плоды.
Медленно опускаюсь рядом с ней на колени, дрожащими рукам накрываю ее маленькую, еле теплую ладонь.
Аня спит.
Ее длинные черные ресницы все еще мокрые от слез, под глазами темные круги, которых я готов поклясться утром еще не было. Губы сухие, искусаны в кровь. И все это из-за меня.
Только сейчас набираюсь смелости, чтобы опустить взгляд ниже. К животу, где еще несколько часов назад резвились наши мальчишки. Вспоминаю, как они в первый раз толкнулись. С каким благоговением я слушал двойное сердцебиение. Как часами смотрел на черно-белый снимок УЗИ, боясь поверить, свыкаясь с новой ролью. Папа… Я должен был стать отцом в конце сентября…
Но моя измена все разрушила.
Наклонившись, целую руку жены. Пальчик за пальчиком. Я покрываю ее ладонь десятком поцелуев, но ни один из них не способен уменьшить мою вину. Я и не пытаюсь себя оправдать. Просто… не верю.
До конца не верю, что сделал это. Пал так низко. Я.
Какая-то часть меня еще противится.
Нет!!!
Это неправда. Этого просто не может быть. Это дурной сон. Если я сейчас замахнусь, тресну себя по башке, я обязательно проснусь…
Больше всего на свете мне хочется проснуться и понять что ничего из этого не было!
А что было?
Я не помню. В голове только обрывки воспоминаний. Утро. Я поцеловал Аню и пообещал, что вручу свой подарок вечером, после работы. Жена нежно улыбнулась и застегнула на моей руке часы. «Люблю больше жизни» - гласила гравировка на корпусе. И я ни секунды не сомневаюсь в ее подлинности! Аня - мой воздух, мои душа и тело. Я не могу без нее жить!
А она - без меня. Это как болезнь. Взаимная зависимость, от которой невозможно избавиться. Разве что вырвав из груди вместе с сердцем. А может ли человек жить без сердца?