Самое главное, что сейчас он стоит передо мной. Смотрит на меня, улыбается.
— Как поездка?
Я прохожу в кухню. Ищу вазу: нужно срочно поставить красоту в воду, чтобы не завяли. Слишком уж они становятся мне дороги. Да, все вот так просто. Подарил цветы — и все… поплыла.
— Ой, — Даня отмахивается, — все как всегда. Встречи, от которых к вечеру голова едет. Бумаги, доки всякие. В глазах от букв рябило, пока не закрывал их.
Ухмыляюсь.
— Зато при деле. Все, как ты хотел.
Даня как-то странно на меня смотрит. Следит за каждым шагом, а мне от этого взгляда его становится жарко. Хочется окунуть голову в холодную воду.
Зачем он так смотрит?
— Я реально скучал, Ромашка. Прям ждал каждого нашего созвона.
Прикусываю губу до боли, чтобы не высказаться о своих истинных чувствах. Потому что я тоже скучала. Ждала его возвращения. Хоть Даня и не говорил, когда точно вернется.
Мне безумно льстит слышать из его уст такие признания. Пусть это далеко от слов любви, но это уже крошечный шажок навстречу.
— А как же «это все только спектакль для отца»?
Усмехаюсь, подрезаю на цветах стебельки. Слышу за спиной шаги, непроизвольно напрягаюсь.
Даня кладет руки по обе стороны от меня, наклоняется, и теперь я ощущаю каждый его выдох, который запутывается в моих волосах. По спине бегают мурашки. Я сильнее сжимаю в руках ножницы, совершаю глубокие вдохи. Ощущаю его тепло.
— Мил, я тут подумал...
Он замолкает, а у меня сразу мысли о плохом. Если он решил прекратить этот фарс? Если он сейчас выставит меня за дверь?
Столько «если»…
Не могу заставить себя развернуться, посмотреть в его глаза. Это будет слишком остро для меня, слишком чувственно. Я не готова сейчас показывать, как сильно я волнуюсь.
Стебли заканчиваются, и у меня больше нет повода стоять спиной к Кудрявцеву. Я жду, что он мне скажет.
— О чем ты подумал, Дань?
Он прокашливается, аккуратно берет меня за плечи и все же поворачивает к себе лицом. Смотрит в глаза. Я сжимаю руки на букете. Даня осторожно вынимает цветы и устанавливает в вазе.
Снова возвращает на меня серьезный взгляд.
— Может, попробуем по-настоящему?
Сердце летит в пропасть. Не тороплюсь радоваться. Допускаю, что меня просто от эмоций накрывает. Мозг выдает желаемое за действительное.
Послышалось…
— Что попробуем?
Облизываю пересохшие губы. Даня тут же прилипает к моему рту взглядом.
— Попробуем настоящий брак.
Фыркаю.
— Мне кажется, ты слегка переутомился после полета, Даня. Тебе надо поспать.
Он мотает головой. Обнимает за талию и прижимает к себе.
— У меня было время подумать.
Сердце ударяется о ребра. Не могу сделать вдох, боюсь спугнуть.
— И что?
Даня смотрит прямо в глаза, пока внизу моего живота происходит переворот. Бабочки танцуют румбу. В голове обезьянки с тарелками. Не могу сама отвести глаз от его сосредоточенного лица. Во мне крепнет уверенность, что он сейчас максимально серьезен. Не паясничает, как обычно это делает. Он думал о нас…
Делал выводы.
А потом снова воспоминание, как он назвал меня чужим именем. После моего первого раза, между прочим!
Из меня рвется скептичный смешок, а у Дани вытягивается лицо от удивления.
– Что я такого смешного сказал?
– Ничего, – мотаю головой, – ничего, Дань. Просто не так давно, ты назвал меня чужим именем,
Даня слегка бледнеет.
– Это когда я так успел косякнуть?
Равнодушно пожимаю плечами.
– А вот когда ты ко мне в комнату вломился. Я резко стала какой-то там Настенькой.
Произношу это имя, а саму корежит до дрожи.
– Черт, – Даня ерошит волосы, – черт. Вот это я придурок. Блин, – хватает меня за руки, смотрит в глаза, – Мил, я клянусь…
Он недоговаривает, а меня всю сковывает. Становится волнительно, необходимо услышать, что он скажет мне дальше.