Фыркаю. Иду к шкафу, достаю чемодан.
— Вот так просто. Когда людей ничего не связывает, развод не станет сложностью.
Даня подходит ко мне, хватает за руку и разворачивает к себе лицом.
– Мы так не договаривались, жена.
Глаза горят от ярости. Вырываюсь, но он держит крепко.
— А мы никак не договаривались. Я не собираюсь становиться ковриком под твоими ногами, Данечка. Поиграли в семью — хватит.
— Я не дам тебе развод, Романова.
Смело встречаю его взгляд.
— А мне твое согласие и не нужно. Ни детей, — загибаю палец, — ни имущества. Нас ни черта не связывает, кроме кольца и штампа.
Мысленно прошу прощения у крохи, которая уже растет у меня в животике. За маленький обман. Но сейчас все ради спокойствия.
Конечно же, есть. И, конечно же, я буду беречь ребенка. Но Даня о нем не узнает.
— Мила, да заканчивай цирк! — срывается Данил и выдергивает у меня из рук футболку. — Что, какой-то гребаный поход в клуб вот так может перечеркнуть все?
Резко втягиваю воздух.
— Цирк, значит? Цирк? — отталкиваю Кудрявцева. — Ты знаешь лучше всех, что я терпеть не могу, когда мне врут. Плевать мне на клуб! Что тебе мешало позвонить и сказать, что у тебя планы изменились?
Я после каждого слова тыкаю пальцем в напряженные грудные мышцы бывшего друга. Да, бывшего…
Он прекрасно знал, что я не прощу такой выходки. Знал, но все равно сделал…
Данил стонет. Перехватывает меня за запястье. Притягивает к себе, прожигает взглядом.
— Ты, значит, у нас вся белая и пушистая? Да, Мил?
У меня от удивления рот открывается.
— Это о чем это ты, интересно?
— А не собираешься ли ты переметнуться к Лобанову? А?
Я не успеваю сообразить, как моя ладошка звонко отвешивает пощечину Кудрявцеву.
— Ты идиот, Данил. Просто придурок. Как я могла не замечать такого десять лет?
Кудрявцев ошарашен. Впервые я его ударяю. Ещё и с такой силой. На щеке след, а внутри меня ни капли раскаяния.
— Тебе скучно в браке? Нет проблем. Считай, теперь у тебя его нет.
Поднимаю руки и усмехаюсь.
— Ты не можешь меня кинуть, Романова, — рычит Даня, держась за ушибленную щеку.
— Отчего же? Очень даже могу. И кину, Кудрявцев. С большим удовольствием. Тебе надо взрослеть. Но делай это уже без меня.
— Да ты не понимаешь? Меня отец…
Закрываю уши.
— Да плевать мне на твоего отца. Пле-вать! — рявкаю на всю комнату.
Выбегаю в коридор. Сейчас меня разрывает от желания покинуть эту квартиру. Плевать на вещи. Потом с Варей заберем. Сейчас подальше от этого идиота.
Теперь я, кажется, понимаю, как это… от любви до ненависти один шаг. И я сегодня его сделала.
— Мила, ну дай мне шанс, Ромашка.
Пропускаю мольбу в его голосе мимо ушей.
Он думает только о себе, а на меня ему плевать! Это открытие чуть ли не сшибает с ног. Оглушает. Но я все равно выбегаю из квартиры. Ныряю в лифт, в котором так вовремя поднялась соседка.
Даня не успевает. Но я слышу топот по лестнице. Блин, блин. И куда мне от него бежать? Как от него сбегать?
Створки лифта распахиваются раньше, чем спускается Даня. Я успеваю прошмыгнуть в кладовую, которая находится на первом этаже. Тут хранятся всякие лопаты, ведра, грабли и другой инвентарь дворника.
Слышу, как Даня вылетает из подъезда, но я не тороплюсь выходить из своего укрытия. Жду… почти не дышу.
Пишу Варе сообщение, что сегодня я останусь у неё. Получаю согласие.
И только когда оказываюсь в такси, могу выдохнуть.
Выключаю телефон. Думаю, как пропасть с радаров…
Глава 21
Варя, заспанная и слегка помятая, выходит ко мне, стоит только прикоснуться к дверному звонку.
— Давно не виделись.
Пропускает меня внутрь.
— Ты одна?
Варя удивленно округляет глаза.
— Конечно, а с кем мне, по-твоему, надо быть?
— Да мало ли.
На самом деле я просто пытаюсь успокоить натянутые нервы пустой болтовней. Оттягиваю момент расспросов. А они обязательно будут.