— То есть?
Подруга осматривает меня подозрительным взглядом. Прищуривается. Не верит. При виде этой моськи я не сдерживаюсь, начинаю хихикать. Подруга недовольно поджимает губы.
— Говори уже.
Делаю глубокий вдох. Все равно она узнает.
— Ладно, ладно, — поднимаю руки, — твоя взяла. Дане нужна была жена, чтобы папочка его не женил на выгодной девочке. И я согласилась ему помочь.
Варька сдувается, будто становится меньше, её чуть не расплющивает по парте.
— И для чего ты согласилась, Романова? Снова твое врожденное благородство сыграло с тобой злую шутку? — зло прищуривается, но я прекрасно понимаю, что она беспокоится обо мне, а не злится. — Да как ты вообще до такого додумалась? А потом что? Собирать себя по частям?
— Варь, — хватаю её за руку, легонько сжимаю, — все будет хорошо. Я отдаю себе отчет в происходящем. Мне от Дани ничего не нужно. Просто…
Прикусываю губу до боли.
— Просто…
Не могу никак выдавить признание. Варя внимательно осматривает мое лицо, качает головой, будто я её разочаровала.
— Ну что «просто»?
— Хочется провести с ним время. Побыть рядом. Не наблюдать за его сторис, где он трется с другими.
Ну вот. Я призналась в этом…
— Ох, Романова. Как бы ты об этом не пожалела.
Я отмахиваюсь от подруги.
— Варь, все под контролем. Я решила подарить себе немного счастья, побыть рядом с ним. Но я не забываю о том, что его чувства ко мне невзаимны.
Варька уже открывает рот, чтобы продолжить меня отчитывать, но в аудиторию вовремя входит препод, а подруге приходится недовольно сжать губы.
С последней пары Варьку куда-то дергают из деканата, а я даже облегченно выдыхаю. Трусливо пытаюсь сбежать, чтобы подруга не настигла с расспросами. Уже почти добираюсь до остановки, но меня подрезает знакомая машина. Отшатываюсь. Прижимаю к груди планшет.
Из тачки медленно выходит старшекурсник Михей Лобанов. По-простому Миша, но он бесится, если его кто-то так называет.
— Привет, Милочка.
Меня передергивает от его тона. Как будто сиропа налили мне в рот.
— Виделись, Михей.
Он усмехается, распахивает передо мной пассажирскую дверь. Я непроизвольно отступаю под его пронзительным взглядом.
— Прокатимся, красавица?
Мотаю головой.
— Прости, — натянуто улыбаюсь, — у меня другие планы сегодня. В них не входишь ты.
Михей отталкивается от машины и подходит ко мне вплотную. Наклоняется так, что я теперь ощущаю его дыхание на своей щеке. По спине тут же пробегают мурашки, но не от волнения, а от неприязни. Никогда его не переваривала.
Да, красивый. Да, богатый. Да, за ним таскается половина универа, но меня он не цепляет.
— Ну что ты ломаешься, Мил? Да любая бы рада была просто свою пятую точку посадить в мою машину, а ты…
— Так и предложи любой другой, Михей. Я не раз говорила тебе, что я мимо.
Он скалится, ещё микрошажок, и он вторгается в мое личное пространство. Стараюсь сильно не сжиматься под его тяжелым взглядом.
— А я тебя хочу, Романова. Запретный плод, знаешь ли…
Он обхватывает мою шею, смотрит в глаза. А мне тошно от ощущения чужих рук на своем теле. Не его руки я хочу ощущать. Не в его глаза смотреть…
За моей спиной с визгом тормозит машина.
— Руки убери от неё, пока я не проверил твои кости на прочность, — меня прячут за спину, шиплю от боли, пронзившей шею. — Тебе жить скучно, что ли, Лобанов?
— А тебе что надо, Кудрявцев? Всех уже баб оприходовал, решил теперь с Милкой поиграть в примерного парня?
Спина Дани напрягается, он сжимает руку в кулак.
— Мила — моя жена, так что руки от неё убери.
Выглядываю из-за спины Дани и с наслаждением смотрю, как рожа Лобанова вытягивается от удивления. Но он быстро берет себя в руки и сгибается пополам от хохота.
— Чего? Какая жена? Ты в себе?