Долго хожу по квартире. Каждый шаг заполняет меня новой порцией звенящей пустоты.
«Если бы мама была сейчас рядом — было бы легче», — успеваю только подумать, как из глубины гостиной доносится щелчок дверного замка.
Замираю, теряясь в догадках.
Нет, мама бы не успела так быстро вернуться.
В следующую секунду все мои ожидания разбиваются.
— Злата, я знаю, что ты здесь. Не прячься, нам нужно поговорить, — голос Асадова пропитан решимостью.
Глава 8
«Не прячься, нам нужно поговорить»...
Спокойный голос Саида меня раздражает. Подбрасывает кровь вверх.
Если ещё секунду назад я с трудом удерживала равновесие, то сейчас ноги резко обретают твёрдую опору.
Я злюсь.
Очень сильно злюсь.
Глаза мечутся в поисках чего-нибудь тяжелого.
Понимаю, что это глупо бросаться в мужа предметами, но кажется, у меня наступила иррациональная стадия. И это стадия агрессии и разрушения. Острое желание причинить Саиду хоть каплю той боли, что он нанёс мне.
Шаги приближаются. Мамина квартира по сравнению с нашим домом, как предбанник.
Еще несколько шагов и Саид найдет меня. Это нетрудно сделать, учитывая, что в комнате горит свет.
Но муж будто бы не торопится...
Даёт мне время.
Только я не пойду к нему навстречу. Не сделаю этот первый шаг!
Ни первый, ни второй. Никакой…
— Злата, — взгляд Саида внимательно ощупывает мое тело.
А меня забрасывает на несколько лет назад.
Мама на работе, мы с Саидом пьем чай… Он крепко обнимает меня и шепчет нежно: «Золотая девочка Злата. Ты — моё Золото. Никогда тебя не обижу».
А потом сам Саид Асадов медленно опускается на одно колено и протягивает раскрытую коробочку с кольцом. Черную, бархатную…
От восторга я тогда неловко дернула рукой и несколько капель маминого малинового варенья попало на обои. Пятнышко крошечное, его можно и не заметить, если не знаешь, где искать…
Но я знаю. Мы знаем…
Сейчас это пятно ровно посередине — между мной и Саидом. Доживает последние деньки на этой стене, а потом будет навсегда стерто. Уйдет в прошлое вместе с куском обоев, оторванных рабочими.
Почему-то сейчас боль не острая, а тянущая. Сердце ноет, но дышится мне легко. Щедро вдыхаю запах стройматериалов, встречая взгляд мужа.
— Откуда у тебя ключи? — я знаю ответ на свой вопрос, просто интересно послушать Асадова.
— Ты же прекрасно знаешь ответ. Полина Алексеевна передала, — Саид говорит спокойно, нисколько не смущается.
Хотя, смущение никогда не было его чертой.
— Получается, ты специально съездил к моей маме за ключами? Столько километров... Неужели не лень было, Саид?
Вместо ответа я получаю его тяжёлый вздох. Так, будто он действительно сильно устал. Измотался, бегая и разыскивая меня.
Горькая обида душит.
Мама.
Мама, мама… как же ты так? Сначала сказала разбираться самой, потом позвонила, велела приезжать, а сама за спиной сдала меня Саиду.
Усмехаюсь про себя: нужно было выбирать санаторий в другом городе. Тогда от присутствия любимого мужа у меня была бы передышка хотя бы на день.
Выходит, пока я была у Нины, мама строила свои планы по примирению...
— Присядь, пожалуйста. — Саид кладёт руку на обивку рядом с собой.
Неужели думает, что я сяду рядом? Сейчас, когда во мне бушуют эмоции от его предательства и маминого?
Да, от них обоих...
От всех троих…
Но стоять не буду — не из принципа, не потому что он сидит, а я возвышаюсь над ним. Сяду, потому что тоже устала. Сильно устала...
Его присутствие будто вытягивает из меня все жилы.
Прохожу к креслу, заботливо укрытому плёнкой, и сдёргиваю её.
Если уж мама так любит своего зятя, пусть он купит ей новое кресло, если это по итогу запачкается.
Сажусь. Обхватываю себя руками, скрещивая их на животе. Слишком очевидный жест, возможно, но Саид не догадывается о том, что предал не только меня, но и свою «Черешенку»...
Только не плакать. Не подавать виду, что мне больно!
Отсутствие эмоций — лучшее наказание для Саида.
Так и есть: муж жадно впивается взглядом в моё лицо, ища хоть какие-то эмоции. Хоть что-то — злость, сарказм, ярость, обиду, слёзы... Но, я как восковая фигура, красивая и застывшая, смотрю на него, гадая, ради чего проделал такой долгий путь?
Нервы не выдерживают:
— Так о чём ты хотел поговорить? — последняя нить самообладания с треском рвётся. — Кстати, если Марьям в машине, не заставляй беременную томиться в ожидании. Позови её. В конце концов, мой дом — практически и её дом.