Только вот Марьям сделала всё, чтоб разрушить мой брак.
— Ты раньше вернулась, почему? — вздрагиваю от звучания низкого голоса с хриплыми нотками, которые я всегда так любила.
— А это сейчас имеет значение?
Муж мрачнеет, но продолжает говорить спокойно.
— Успокойся. Нам нужно поговорить.
— Не нужно. Я требую развод! — произношу неожиданно твердо.
Слова сами срываются с губ.
Я вдруг понимаю, что иначе никак. Не смогу ни принять предательства, ни простить.
Глаза мужа загораются гневом.
Чувствую, как мои слова о разводе цепляют его за живое.
— Что? Что ты требуешь, милая? — зло усмехается. — И не мечтай. Мы разведёмся только в том случае, если этого я захочу. А пока ставлю тебя в известность: я решил взять вторую жену.
Глава 4
Вторую жену?
Всего-то два слова, а ощущение такое, что на мою голову бетонная плита обрушилась.
Все внутренности сдавило. Оглушило…
Чудом я не разрываю пакет со сладостями. Так сильно впиваюсь в него ногтями…
Саид не должен узнать, какой сюрприз я для него приготовила!
Пока не знаю, что делать… Разрывает от эмоций.
Любимый муж… Лучшая подруга…
Хочется рухнуть на пол и завыть.
Хочется тигрицей подбежать к мужу и залепить пощечину.
Хочется подойти к Марьям и стереть эту мерзкую улыбку с ее губ. По всему лицу размазать красную помаду и как есть выставить её на улицу.
Но ничего из этого я, разумеется, не буду делать.
Во-первых, я должна думать за двоих.
Во-вторых… Саид — мужчина. Я знаю своего мужа, он никогда не причинит мне физический вред, но...
«Не причинит? Именно поэтому ты застала на нем полуголую Марьку?» — раздирает душу внутренний голос. Не щадит меня совсем.
Умоляю его замолчать. Такую борьбу внутри себя веду…
Но никто из этих двоих этого не видит. И не увидит!
Бросаться с кулаками на мужчину, который физически сильнее тебя?
Зачем? Это глупо и опасно для здоровья. И дело даже не в том, что у Асадова восточная кровь.
Бросаться на его любовницу? Оскорблять ее?
Зачем?
Я только себя унижу.
Нет, такого удовольствия я им не доставлю.
Когда мир рухнул, нет смысла бросаться в виновных осколками — потеряешь силы, и поранишься.
Саид и Марьям испачкали меня. Не хочется погружаться в это ещё больше.
Подхожу к столу.
Внешне я спокойна. Даже пугающе спокойна.
Открываю бумажный пакет со сладостями, снимок узи, бережно упакованный в файл, режет глаза. Но слез нет, поэтому мне просто больно — будто песок насыпали, а глаза не дают закрыть.
Крошечная бутылочка с соской. Розовая.
Кладу ее в рот, почти не чувствуя сладость…
Зато два пристальных взгляда чувствую кожей. Вижу, что оба опешили. И молчат.
Отсюда ни Саиду, ни Марьям не видно, что именно я положила в рот.
Подружка наверняка надеется, что яд. Но пусть выкусит! Такого удовольствия я этой дряни не доставлю.
Спокойно заворачиваю свой сюрприз и убираю в сумку.
Застегиваю молнию, мысленно ликуя, как буднично звучит мой голос:
— «Вторую жену?» — ухмыляюсь. — Саид, дорогой, а ты ничего не перепутал? Мы, вроде, в светском государстве живём. Поэтому для Москвы «вторые и последующие жены» — это просто любовницы. Обычные потаскушки. Змеи, пробравшиеся в чужую семью.
— Злата! — зло рычит Саид.
А вот с лица Марьям сходит краска. И помада уже не такая яркая…
Что, подруга? Провела аналогию со змеей?
Змея ты и есть! Подлая скользкая дрянь!
— Я что-то не так говорю? Или ты резко решил чтить традиции? В таком случае, нам не по пути.
Муж сжимает челюсть и резко подается вперед. Но тут у него звонит телефон, и он отвлекается на него.
Хоть в чём-то удача на моей стороне.
У Саида важный контракт на носу, поэтому звонок из офиса он пропустить не может.
Бросив сухое «Подожди, мы не договорили», Асадов уходит в свой кабинет.
Мы остаемся с подружкой один на один.
И вот, еще недавно ухмыляющаяся Марьям, резко становится тихой и покорной. Если бы не красное белье, виднеющееся в вырезе распахнутого халатика, могла бы слиться с бежевым цветом стен.
Думает, что я буду нападать? Плохо же ты меня знаешь, подруга…
Чем ближе я подхожу к Марьям, тем больше она боится. Упиваться страхом бывшей подруги я не собираюсь.
Мне вообще никакие ее эмоции не нужны. Видеть и слышать не хочу.
Я иду к лестнице, хочу подняться наверх, а она не понимает, что стоит на моем пути. Причем иронично — во всех смыслах этого слова…