— Как мне можно выбраться отсюда? Мне нужно в город, — смотрю на него с мольбой.
— Нашу деревню скоро снесут. Молодёжь вся уехала уже. Мы с бабулей остались одни здесь. Дети мне внуков на лето подкинули. Так что, транспорта у нас нет. И автобус рейсовый отменили. Посчитали, что не нужен он теперь в нашей глуши. Ни кому мы не нужны, — произносит он с сожалением в голосе.
— Печально, — кусаю щёку изнутри.
— Только если на трассу тебе выходить. Вон туда, — показывает мне рукой в сторону дороги, ведущей в лес.
Содрогаюсь, осознав, что мне предстоит одной преодолеть этот сложный путь. До жути боюсь входить в лес. Наверное, кто-то фильмов определённого жанра насмотрелся благодаря Герману.
— Не бойся. Всего километров семь. А там уж тормознёшь кого.
Нервно ухмыляюсь.
— Вы не можете меня проводить? — решаюсь на глупый вопрос. Вдруг сработает.
— Нет, дочка. Мне за внуками нужно смотреть. Да и за бабулей приглядывать. Она у нас совсем глухая. Если уйдёт куда, то не докричусь я потом до неё. Не хочу грех на душу брать.
— Воды можете налить? — опускаю плечи и вместе с ними надежду.
— Сейчас. Банку принесу, — медленно разворачивается и идёт к дому из которого выходил несколько минут назад. А выходит уже со стеклянной банкой в сухих потрескавшихся руках.
Он наполняет литровую банку холодной колодезной водой. Закрывает её полиэтиленовой крышкой. Вытирает банку своей широкой ладонью сверху и протягивает мне.
— Держи, дочка. Тебе нечего бояться. В лесу у нас тихо. Я раньше часто ходил за грибами и за ягодами. День ещё долгий. Успеешь до темноты дойти до дороги.
— Спасибо, — стараюсь улыбнуться ему, а вместо этого чувствую как мои губы растягиваются в унылой улыбке.
Иду по указанному направлению, оглянувшись несколько раз на отдаляющуюся от меня деревушку.
Мужчина машет рукой. Отвечаю ему тем же.
Обречённо ступаю внутрь леса. От смены температуры слегка содрогаюсь.
Вкрадчиво смотрю по сторонам. Пугаюсь на каждый звук, произведённый природой. От скрипа покачивающихся деревьев впадаю в панику.
Комары начинают атаковать и я пользуюсь спреем, чтобы облегчить свои страдания от этих писклявых насекомых.
Жар сменяется холодом. Обнимаю себя за предплечья. Смотрю себе под ноги, ускоряя шаг. Начинаю считать шаги. Пересчитываю их, сколько должно бы быть, если мне нужно пройти семь километров. Когда слышу, что сзади приближается автомобиль, жмусь ближе к обочине, не оборачиваясь на звуки притормаживающих колёс.
Глава 4
Медленно ступаю по насыпной обочине. Смотрю на кеды. Продолжаю считать.
— Это опять ты, — снова слышу уже знакомый для меня мужской уверенный голос. — Садись.
Останавливаюсь, обернувшись на голос. Сжимаюсь от страха.
Теперь я могу отчётливо видеть его лицо с красивыми правильными очертаниями, со шрамом на брови и скуле.
Лицо моё застывает, когда он настойчиво смотрит на меня.
Тело сковывает. Забываю как дышать.
— Садись, — повторяет он, словно повелевает.
— Мне недалеко. Я дойду, — лепечу я и продолжаю идти.
Автомобиль плавно трогается и едет рядом со мной.
— Понятно, — его густые брови сдвигаются к переносице, когда я оборачиваюсь на него. — Не боишься гулять одна в этом лесу? Охотники часто охотятся здесь на диких животных.
От этих его слов оседаю на месте. Неконтролируемая дрожь проходится по телу, покрывая его холодным потом.
Засовываю руки под мышки, обнимая себя. Оглядываюсь, пытаясь удостовериться, что мне ничего не угрожает.
Тяжёлое дыхание вызывает боль в горле.
Хватаю воздух ртом. Ощущаю как волосы на руках и затылке встают дыбом.
— Садись, — строгий голос мужчины заставляет сделать меня выбор в его пользу.
Срываюсь с места и запрыгиваю в его автомобиль.
Быстро закрываю за собой дверь, вглядываясь в лес за тёмным стеклом.
Частое сердцебиение вызывает дискомфорт и боль в груди.
Тошнота подкатывает к горлу.
— Куда тебе? — спрашивает он меня, а я содрогаюсь на звучание его голоса. Слишком чувствительным становится моё восприятие всего, что происходит вокруг.
— В город, — хриплю я, вынимая из сумки литровую банку с водой. Пытаюсь открыть крышку, подцепляя её края подушечками пальцев.
Мужчина без слов забирает у меня банку и с лёгкостью снимает с неё крышку. Смотрит на воду, а потом возвращает мне.
— Адрес, — произносит настойчиво, когда я успеваю сделать несколько глотков воды.