Паника овладевает мною, когда я слышу щелчок от открывающегося дверного замка.
Тело передёргивает от пришедшего осознания.
Зачем я поехала сюда? Нужна было подождать.
Впиваюсь испуганным гневным взглядом в дверной проём.
Когда крепкая фигура Германа появляется, словно грозовая туча, передо мной, отступаю назад.
— И что всё это значит, Милиса? — задаёт мне вопрос муж и приближается ко мне аккуратно и бесшумно ступая по мягкому ковролину.
Возмущённо смотрю на него.
— Ты о чём? — загораюсь я в гневе. — Может ты мне хочешь что-то объяснить?
Герман выдвигает челюсть вперёд. Причмокивает пухлыми губами. Просто отвратительно он это делает. Он ласкал ими мою подругу. Сегодня. На пляже.
— Не понимаю, что я тебе должен объяснять? Направь меня. Помоги мне, — обжигает мою кожу своим холодным взглядом.
Что я могу ему ответить? Что я могу ему сказать? Я ведь сбежала от них. Возможно, только я была свидетелем их близости. Теперь я не могу ничего доказать. У меня нет подтверждений поступку совершённому моим мужем и моей подругой.
Смотрю на него, собираясь мыслями.
— Ты был со Стеллой. Я видела вас сегодня на пляже, — всё же произношу вслух с опаской.
— Что ты видела? — Герман подходит ко мне так близко, что я ощущаю на своём лице его горячее резкое дыхание.
— Я видела как вы были близки с ней. Как вы наслаждались друг другом. И это выглядело так, будто вы занимались этим не в первый раз.
Герман обхватывает меня за плечи своими крепкими руками. Упругие пальцы до боли впиваются в кожу. Приседаю, едва не повисая в воздухе, как крепко он меня держит.
— Тебе показалось, — произносит он твёрдо звенящим голосом, сканируя мой возмущённый взгляд своим проникновенным.
— Нет, — кидаю ему уверенно. — Это были вы. Я видела вас. Ты не можешь отвергать свою связь со Стеллой.
— Повторять больше не буду, — говорит он громче, тряхнув меня за плечи, которые уже щиплет под сильным сжатием от его крепких пальцев. — Ты ошиблась. Мне не к чему ссориться с Архипом. Ты сделаешь вид, что ничего не видела.
— Отпусти, — дёргаюсь я под его нажимом.
Он ослабевает хватку и опускает руки. Его взгляд полон ненависти и я вижу, как в нём зарождается угроза.
— Я не стану притворяться, — растираю свои предплечья влажными ладонями. — Я не останусь с тобой.
— Ты просто сейчас не в духе, Милиса. Тебе нужно прийти в себя. Мы позже поговорим с тобой.
— Я не смогу с тобой жить. Я не смогу тебя принять после другой женщины. Ты противен мне…
Выпаливаю слова со злостью.
— Тише, Милиса. Не нужно таких громких слов, — пытается владеть ситуацией Герман. — И разбери свой чемодан, — пинает его ногой, что тот отлетает в сторону.
Морщит лицо, словно что-то неприятное съел. Укоризненно смотрит на меня.
— Будет так, как я сказал, — давит меня взглядом. Выходит из комнаты громко хлопнув дверью.
Глава 6
Нервно ухмыляюсь. Стискиваю зубы.
— Ну уж нет, милый. Я сама буду решать что мне делать и как мне быть.
Продолжаю собирать свои вещи.
Нервозность не отпускает меня и я закидываю одежду в чемодан беспорядочно.
Герман открывает дверь в комнату и останавливается на входе. Упирается плечом о дверной косяк, прожигая меня настойчивым взглядом.
— Далеко собралась? — спрашивает меня, когда я застёгиваю чемодан, надавив на него коленом сверху.
— Подальше от тебя, — отвечаю раздражённо.
— Твоя правда никому не нужна, Милиса, — продолжает он настойчиво. — Я продолжаю любить тебя. Только тебя. Слышишь?
Нервно ухмыляюсь, закинув голову. Продолжаю сидеть на чемодане, молния которого никак не хочет поддаваться мне.
— О чём ты говоришь, Герман? — поворачиваю голову в его сторону и выгибаю вопросительно бровь. — Если бы любил, то не стал бы спать с моей подругой. Как вообще ты мог поступить со мной так? На что ты рассчитывал? — отдуваю выбившийся локон волос с лица. — Что я никогда не узнаю о вашей со Стеллой связи? А ты будешь бегать от одной к другой в кровать? — заправляю непослушный локон за ухо. — Как мерзко. Как грязно. Я не смогу с тобой жить дальше, — выплёвываю слова, продолжая застёгивать молнию на чемодане.
Холодные испаринами покрывается мой лоб. Ладони становятся влажными. Пальцы рук становятся горячими от попыток застегнуть молнию на чемодане, плотно набитом моей одеждой и вещами.
— Я понимаю, трудно будет тебе меня простить, Милиса, — совершенно спокойным голосом продолжает Герман. — Но нельзя же судить меня за то, что я всего лишь поддался соблазну. Неужели ты никогда не была в таком положении? Не будь такой жестокой.