– Точно! – да так воодущевляюще, что Артём тут же зажигается снова, сдвигая грусть в глубину детских мыслей.
– Видел же комнату соседнюю? Там твои новые вещи лежат, иди быстрее переодевайся, чтобы я отвёз вас с мамой как раз где вы будете ночевать.
– Ладно! – Артём уносится из детской, как ураган, едва меня не задевает, заиеревшую, как истукан.
Мы остаёмся с Ярцевым наедине. Он тут же делает несколько шагов ближе. Реально исполинских размеров…
Рядом с ним я просто букашка, которую можно раздавить и не заметить. Но касание огромной ручищи к моему плечу очень бережное.
– Всё нормально? Может останешься здесь? Я помогу с сыном. – и в купе с этими словами…
Ёжусь я сильнее, чем если бы Владислав просто молчал.
– Нет. Переночую у твоей сестры и всё. – убираю его руку. Не могу отделаться от чувства, что это всё неправильно.
Ярцев женат, не важно, как он называет этот брак, фиктивный он или нет, я не могу после измены терпеть касание занятого мужчины.
Я не такая, как Соня, которой плевать, с кем и где.
– Ладно… – Владислав делает от меня шаг, а затем выуживает из кармана брюк телефон… последней модели, который стоит не одну сотню тысяч, – Вот, там уже есть мой номер на всякий случай, привязана карта, сможешь платить прямо так. И в заметках есть пароль от этой карты, если что.
Не успеваю я ничего сказать, как Ярцев тут же суёт мне телефон в руку, просто в наглую.
– Зачем ты… такой дорогой. Мне достаточно было бы денег на билет до мамы. Я долго буду копить, чтобы столько отдать, сколько ты уже потратил. – протягиваю его обратно просто в секунду.
Но Владислав уже суёт руки в карманы брюк и усмехается.
– Просто забей на это. Для меня это копейки.
Эти слова режут слух. Так пафосно. Да, он то никогда в таком положении как я не окажется.
Мужчины не такие, чтобы бросать всё ради любви. Так делают лишь женщины, чтобы показать то, насколько чувства и семья для нас важна. Глупые мы…
– Вечно для вас, успешных мужиков, всё просто пустяк. Брак фиктивный. Большие траты на самом деле копейки. А измена ничего не значит… – разочарованно бубню, не пытаясь больше сунуть телефон обратно Ярцеву.
Как-нибудь заработаю и верну… надеюсь.
– Не начинай одно и тоже. Анжелика, ровно как и я, спокойно занимается сексом, с кем хочет, без афиширования. Все довольны.
Разве можно быть довольной, когда ты привязана к мужчине, который тебя не любит? Замуж нужно по любви… хотя… я ведь вышла по любви, как думала, за человека, который от меня без ума.
Толку то? Наверное, Анжелика действительно гораздо более довольная и счастливая, чем я.
– Да я так, в общем. Не думаю, что Давид особо отличился от других. – имея такую внешность, как у него, столько денег, домов, машин, всего этого… зачем ему держаться за меня?
Странно, что он не потерял интерес раньше. Зачем себя ограничивать одной, у которой ничего, кроме сына и нет.
Почему я не думала об этом раньше? А только сейчас, когда уже поздно…
– Все мужики теперь козлы? Я помогаю тебе. – Владислав фыркает. Не понимает он, как и все мужчины, как мне сейчас больно.
От осознания, что я просто пустое место. Сама ничего не могу. Один мужчина растоптал, другой помогает, пока хочет, а потом может сделать точно так же.
– Я красивая, ты сам сказал… – и больше ничего и то, красивая, потому что сейчас выбора нет. А так… я бы оделась во что-то другое.
– Думаешь, будь страшной, не помог бы? – Ярцев снова осматривает меня с самой макушки до кончиков пальцев, – Не знаю, ты ведь не страшная.
– Это очевидно. – пожимаю плечами.
Устала. Хочу лечь отдохнуть, мутит как-то. Пора собираться самой. Хочу развернуться и уйти к сыну, но вдруг чувствую хватку руки у локтя.
– Раз я такой козёл, как и все мужики… то может мне нагло хоть что-то взамен потребовать? А то помогаю, а ты ещё и нос воротишь. – Владислав говорит с весельем в голосе.
– Со временем я верну все деньги, что ты потратил. Просто скажи, сколько. – но мне не весело, просто совершенно спокойно реагирую.
Я не собиралась "халявить", устроюсь на работу и верну все те "копейки", что ничего не значат для Ярцева.
Вот только он не говорит сколько потратил, а говорит совсем о другой цене, которую я ему дать не могу: