Но вмешивается Любка, уперев руки в полные бока.
— Ну чё разорались? Ей покой нужен, а не это. Валь, сделай нам чаю всем. Лере тоже, выпьет тёплый чуть позже.
— Да тут ни заварки, ни сахара нет, думаю! — возмущается тёща и сверлит меня злобным взглядом. Точно придушить хочет, стоило узнать, как мы тут вообще оказались. И что Лера ещё и в положении.
Я бы и сам себя сейчас придушил.
— Ну так сходи к себе, принеси, а ещё чего-нибудь сладенького, Лере перекусить. — стоит Любке это сказать, как Валентина Николаевна уносится буквально за секунду.
Точно принесёт сюда чуть ли не весь холодильник. Закормит Леру. А меня попытается полотенцем отколотить. Точно за ним пошла в основном.
Любка довольна тем, что спровадила знакомую и сразу тянет меня в гостиную.
Не сопротивляюсь. Нам нужно поговорить.
Я хочу знать, чем помочь Лере.
— Часто вы с ней в последнее время ругаетесь, да, Марат? — Любка снова упирает руки в бока. Выглядит такой серьёзной, — Это она от тебя так что-ли…отпинывалась?
Вся деревня её уважает. Всего тридцать пять, но даже те, кто старше, иногда обращаются к ней "тётенька врач", не из-за внешнего вида, а из-за того, что по ощущениям в ней опыта больше, чем у всех жителей деревни вместе взятых.
Она всем сердцем любит свою работу и ей не мешает ни муж, ни двое детей. Она прекрасно управляется и с ними и с каждым больным, который к ней приходит.
— Не отпинывалась. Но правда всю неделю она на нервах из-за меня…
— Что сделал?
— Предал. — честно отвечаю сразу. И взгляд Любы тут же меняется. Она в шоке. Неприятно. И не знает, что сказать.
Не вижу осуждения, просто непонимание. И от этого лишь паршивее. Лучше бы она сразу обозвала меня козлом и возненавидела, как подружка Леры.
Это было бы хорошим наказанием. Хотя, с другой стороны, раз паршивее, то наоборот лучше так?
Никто даже не ожидал от меня такого, особенно Лера, но я сделал.
Вместо того, чтобы встряхнуть нас обоих и всё исправить, что не так.
— Паршиво, знаешь? — едва находит, что сказать.
— Знаю.
— Она ведь беременна. А тут такое. И всю неделю скандалы. Истерика у неё была не один раз, да? Какой срок сейчас?
— Не один. Девять недель.
— Несколько недель токсикоз ещё не отступит, если ей не повезёт. Но дело в другом… ох… — Люба сама вся на нервы перешла, зачёсывает короткие светлые волосы, бегает взглядом по стенам, по пыльному комоду, на котором стоит старый телевизор, по ковру на полу. Лишь бы не на меня.
— Постоянные истерики и стресс, когда тебя и так токсикоз мучает довольно часто…просто представь, какой это гремучий коктейль? Она ещё бежала босиком, вся сырая, наверное даже не чувствовала сперва ничего, хотя эта такая смена температур, потом боль от камней всяких и веток. — продолжает она.
Только вспомню, как сам это видел, пока ехал на машине. Господи…
Настоящий ужас.
— А потом организм просто "почуял", что опасность ушла и как вырубил её, чтобы она смогла восстановится. Ей нужен отдых и постоянное внимание врача, чудом у неё выкидыш не случился после такого…
— Как скоро ей станет лучше?
— Если больше не будет никакого стресса, просто покой, постельный режим, хороший сон и регулярное питание. То, по идее, довольно быстро. Но…Я не знаю её состояние здоровья нормально. Есть какие-то анализы? И документы вообще? Ей может стать хуже, а я даже не знаю, что у неё там внутри, кроме как так, поверхностно.
— Всё в городе, мы не планировали сюда ехать…
— Это очень плохо. И ехать ей обратно в таком состоянии…тоже не лучше, хоть и нужно бы лечь на сохранение. Несколько часов в машине, которую трясёт от плохой дороги, её может начать сильно рвать и состояние сразу станет намного хуже.
— Я сам быстро съезжу за документами и вернусь. А когда ей станет лучше, поедим в городскую больницу.
— Хорошая идея…
На мгновение повисает тишина. Мы не знаем, что ещё сказать друг другу.
Все мои мысли крутятся вокруг Леры.
Я должен привезти документы и анализы, чтобы Люба проверила их.
Всё время врач Леры, Елена Ильинична говорила одно и тоже. Постоянно у неё не принимались эмбрионы. Мы даже толком не понимали, в чём именно то причина. Но всё время так происходило.
Елена врач хороший, отзывы прекрасные, больница на слуху. У всех там всё хорошо выходит с одного или второго раза максимум. Одним нам не везло. Сколько бы Лера не лечилась. Кучу анализов сдавала, принимала помимо гормонов множество других препаратов, которые нужны были, ещё и ещё.
Но толку ноль.
Любка не такая опытная, младше и она терапевт. Но может свежий взгляд поможет найти точную причину? Или просто убедится, что всё нормально, это было лишь из-за токсикоза и стресса и при покое всё будет хорошо.
Нужно просто быстро съездить в город и вернуться с документами.
С Лерой же не успеет случится больше ничего плохого, верно?
Я мигом.
30 глава
Голова просто квадратная, так гудит, что хочется взять и открутить её, а потом выбросить!
Но я лишь жмурюсь, а затем наоборот открываю глаза.
Горло высохло. Даже язык липнет к небу. Хочу пить. Очень.
Приподнимаюсь на локтях кое-как и осматриваюсь.
Из окна светит утреннее солнце. Дует лёгкий ветерок, немного трепыхая один из старых журналов Марата на столе, а мама сопит в кресле, рядом с этим самым столом, укутавшись в потрёпанную олимпийку.
Я лишь урывками помню, как она тут оказалась. Вроде её позвал Марат, когда мне стало плохо, вместе с деревенским терапевтом Любой, она осматривала меня…
Не помню, что по итогу было, кажется, я уснула раньше, чем что-то было решено.
И что со мной? Это после речки меня так?
И где Марат?…
Он уехал в город из-за работы или что? Кажется, я спала недолго, не знаю, сколько точно времени, но сейчас лишь раннее утро.
По идее, я спала всего пару часов. Мы ведь тут ночью оказались.
Опускаю ноги на пол, касаюсь мягкого узорчатого ковра. Кровать тут же скрипит от этого движения. Боже…
— Ммм… ах, Лера, ты проснулась! — мама резко дёргается, сама не успев проснуться, я аж вздрагиваю, а она уже передо мной стоит, хватает за голые плечи и заглядывает в глаза беспокойно, — Как ты себя чувствуешь?!
Хорошо, что я нормально замотана в плед, ведь на мне вообще нет одежды…
— Я…голова болит и пить хочу, но а так… — не успеваю договорить, что лучше, чем вчера, как мама уже уносится.
А буквально через минуту снова передо мной уже с большой кружкой, наполненной водой и блистером таблеток, наверное, от головной боли, не вижу названия.
— Вот! Выпей, солнышко… — суёт мне и кружку и таблетки в ладошку и так сверлит взглядом, что аж неловко медлить. Махом всё выпиваю, одну таблетку тоже.
Ох, хорошо, горло больше не дерёт сухостью и мозг будто сразу же от прохладной водички немного яснеет.
— Спасибо… — ещё тише говорю, чем до этого, вижу по маминому взгляду, сейчас будет разговор уже о другом.
О Марате и ребёнке…
— …Лера, ты правда беременная, да? — аккуратно начинает она и садится на край кровати рядом, берёт меня за руку.
Были, конечно, моменты, когда мы могли поссориться или не понимать друг друга, но по большей степени мама всегда меня поддерживает. И всегда будет на моей стороне, хоть Марат и купил ей хороший дом, много раз помогал с деньгами и вообще вёл себя хорошо.
Дочь для неё важнее всего этого. За это я её и люблю.
Но несмотря на это, этот разговор не так легок, как хотелось бы.
— …Угу… прости, что не сказала тебе раньше, я и сама узнала не так давно. — с мамой нужно быть честной, но… сказать, что я три года мучилась с ЭКО… не могу. Это лишнее, я хочу вычеркнуть это из своей головы. Малыш ведь только недавно поселился во мне.
Это же не ложь, я правда узнала не так давно, что наконец беременна.