Всех их троих скрутили и пересаживают с одной машины в другую, покрупнее. Как настоящих преступников…
Они ими и являются.
— Лера! — из мыслей выдирает голос Арины. Мы встречаемся взглядами, её зелёные глаза горят таким волнением…
Понимаю. Что так рада её видеть! Она подбегает ближе, но не совсем, потому что Марат моментально сжимает меня крепче в своих руках, будто боится, что я хочу уйти.
Но у меня нет ни сил, ни желания…
— Господи… Арина, я так рада тебя видеть… — бормочу и только сейчас замечаю, что мой голос хриплый от удушья.
Елена… я думала, она прекрасный врач и дружелюбная женщина. Но она оказалась сумасшедшим монстром, готовым пойти на всё ради своей дочери.
Надеюсь, её ждёт достойное наказание. Простить такое… я не могу.
— А я тебя! Мы скоро отвезём тебя в больницу, но сейчас вот, я принесла тебе воды… — Арина протягивает небольшую бутылку и я замираю всем телом, даже дышать перестав.
Просто смотрю на неё. Мы с ней хорошие подруги, я уверена в Арине, но…
Один вид бутылки с водой парализует меня страхом после того, что случилось всего из-за нескольких глотков тогда.
— Дай мне. — требует Марат, а когда получает бутылку от Арины, сам её открывает и отпивает немного, только после этого даёт мне.
Без слов, просто увидев мою реакцию, он всё понял? Или уже выяснил у Елены, как она меня поймала? Не знаю…
Но чувствую, что страх отступает. И воду я выпиваю. Сразу понимаю, что кровь с моего лица пропала, остались лишь гематомы.
Смотрю на Марата, он лишь переводит взгляд на грязные салфетки, смоченные водой и пропитавшиеся моей кровью в траве…
А себе даже костяшки не вытер.
Арина отходит. Вижу, она очень взволнована, хочет побыть со мной, но даёт мне время с Маратом. И я… очень благодарна.
— Я так рада, что ты… услышал мой зов. — тихо бормочу и прижимаюсь лбом к его плечу.
В глазах снова слёзы. Закрываю веки и они ручьём текут по щекам.
— Я не мог иначе. Не зря же я зову тебя ангелочком. Ты действительно как ангел. Ангел-хранитель, без тебя бы я давно загнулся. — Марат улыбается, вижу, что старается поднять мой настрой, обнимает крепче.
— Это я без тебя бы загнулась сейчас… — тихо бормочу, опуская глаза на наши руки.
Позволяю Марату сплестись своими пальцами с моими. Его тепло… оно необходимо мне сейчас так сильно, как если бы это был кислород.
— Это всё моя вина. Потому что на мгновение я оступился и позволил подумать другим, что мы больше не семья и можно действовать… умоляю, не сейчас… но хоть когда-нибудь. Прости меня.
Марат не даёт мне ответить, обнимает так крепко, ласково гладит по волосам, а затем внезапно говорит:
— Поехали отсюда. Ребята сожгут это место к чертям собачьим, чтобы и намёка на него в наших мыслях не было. А мы проверим, всё ли нормально с тобой в больнице и если можно будет, потом к твоей маме, есть вкусное мясо.
На губы сама собой просится улыбка. Поехать с Маратом к маме, есть вкусное мясо…
Эта та самая безопасность, которую я так хотела…
— Поехали!
47 глава (Марат)
— …Ты куда? — робко спрашивает Лера и крепко хватает меня пальчиками за ворот одежды.
Я понимаю, как ей сейчас страшно, но мне нужно закончить.
— Я сейчас вернусь, не переживай, ангел, просто дам указания людям.
До сих пор всего потряхивает от ужаса, который я испытал, когда скрутив Комарову и обезвредив несколькими ударами её мужа, увидел, что Лера так и не приходит в себя, а просто лежит на пыльном полу. Совершенно неподвижно.
Подумал, что не успел, что она…
Мой мир рухнул за секунду. Мне хотелось убить каждого. Елену, её мужа. И эту дрянь… Анжелу-Катю. Ведь не смотря на то, что делала это всё её мать. Идея была полностью её, я уверен.
Так "любит" меня, что решила уничтожить всё, лишь бы я был с ней. Просто одержимая психопатка.
Сейчас я до сих пор хочу убить её, её мамашу и отца. Даже когда Лера очнулась, это кажется мне единственным достойным наказанием.
Просто придушить их голыми руками за то, что они сделали с ней сейчас и делали все время до этого. Но…
Поступлю я по закону.
— Не оставляй одну… — молит Лера и её глаза снова наполнены слезами. Они срываются крупными каплями по щекам до подбородка и вниз. У неё разбита губа и на щеке уже проступает синяк.
В этом всём виноват я. Если бы не оступился… так радикально они действовать бы не рискнули…
Закрываю глаза на секунду и снова вижу своего ангелочка на пыльном, старом полу. Без сознания, совершенно неподвижную и будто…
Нет, она жива. Не думай об этом, придурок. Всё хорошо теперь… хорошо. Постарайся сделать её счастливой. Сделай так, чтобы она больше никогда не оказалась в беде и ей никогда не было больно. Давай!
Да, точно, никаких наматываний соплей на кулак. Хватит вести себя так. Нужно всё взять в свои руки.
Обнимаю Леру крепко, но при этом нежно, ласково, чтобы не было больно.
Не знаю, простит ли она меня когда-нибудь. Но я сделаю всё, чтобы несмотря ни на что, она и наш ребёнок был или была счастливы.
— Пять минут и я снова сяду рядом. Побудь пока с Ариной. — шепчу прямо на ухо Лере, чувствую её дрожь и как она кивает.
Она потеряла свои тапочки, сидит в машине лишь в лёгком халате на молнии, что всегда носила дома у мамы.
Моё счастье… укрываю её голые ножки своей ветровкой, которая была у меня давно ещё на заднем сидении.
— Теперь всё хорошо. Слышишь меня?
— Да… — кивает она, но вижу, что до конца не верит, что всё точно закончилось…
Сердце болит от этого. Отстраняюсь от машины и даю Арине в стороне знак, чтобы она отвлекла Леру.
Сам иду к другой машине.
— Выпусти меня, урод! Я ничего не делала! — высокий, противный вопль Кати-Анжелы выводит ещё больше.
Я на грани, а эта дрянь делает вид, что не причастна. Она была готова скинуть меня с моста и я уверен, помогла бы и матери сделать все, что она хотела, с Лерой, если бы я не успел. .Ч.и.т.а.й. .н.а. .К.н.и.г.о.е.д...н.е.т.
Не могу больше. Подлетаю к машине за один шаг и хватаю тварь за ворот комбинезона, почти вытащив из машины, встряхиваю её и рявкаю прямо в лицо:
— Закрой пасть, дрянь! Хоть раз ещё скажешь, что не виновата ни в чём, а только они, я наплюю на свой принцип и выбью из тебя дурь так, что ты вообще забудешь, как разговаривать. — чувствую, как во мне просто кровь от ненависти кипит.
Бить женщин это просто мрак. Ни один мужчина так не должен делать. Но… это уже не женщина, а чудовище, вместе со своей мамашей.
Наверное, они обсуждали весь свой план за чашкой чая и даже бровь не вели от того, какой же это жестокий ад.
Им просто было плевать на Леру, на меня, на нашего ребёнка. Они готовы растоптать все это, лишь бы было колечко на пальце, как ещё "с детства" мечтала Катенька-Анжела.
На что она вообще рассчитывала?!
Всего трясёт, свободный кулак сжимается и я не выдерживаю, бью прямо по машине.
Степан вздрагивает в салоне, паршивая Елена взбешённо мычит, ей заткнули рот, она орала громче всех и пугала Леру.
А Катя-Анжела плачет, не вызывая ни капли жалости. Только лишь неизменное желание придушить голыми руками.
— Марат, умоляю… отпусти нас… — сопливо умоляет Комарова-Воронцова, — Или хотя бы меня… я это сделала только из-за любви к тебе!
Ненадолго прикрываю глаза. Перед веками снова вид Леры… ещё бы чуть-чуть и я правда не успел…
А она смеет плакать, смеет умолять отпустить её.
Со всей силы швыряю её обратно в салон, она влетает и в свою мать и отца.
— Любишь меня, хах? А я вот тебя никогда не любил. Думал лишь о том, какая ты тупая, надоедливая, а теперь ещё и сумасшедшая.
Вижу, как в её глазах мелькает гнев и у мамаши тоже, но та сказать ничего не может. А Катенька просто боятся.