—Ну дала и че? Лучшая ночь в ее жизни была, — с ядовитым наслаждением звучит от Громова-старшего. Я оборачиваюсь, чтобы снова убедиться, что это все реальность. Чертова реальность.
—А мне не дала, — Сережа сплевывает кровь на пол, улыбаясь окровавленной улыбкой. Опять громче, чем следовало. Зеваки с интересом наблюдают, а кто-то даже на камеру снимает. Мерзость какая. Я стираю потоки слез и заглушаю рыдания.
Уже обтекаю от дерьма, что на меня только что вылили.
—Молодец, старший брат, пальму первенства выхватил! Юзай дальше, мне пробитая уже не нужна.
Если я думала, что меня добили его слова ранее, я очень ошибалась. Они меня убили прямо сейчас. Поэтому, когда Лев ударяет его кулаком в лицо, удовлетворение этим процессом заменяет сожаление.
Теперь все знают, что я переспала со старшим братом своего парня. Еще и девственности с ним лишилась.
Прекрасно, что тут еще сказать можно? Я пересаживаюсь на пассажирское сидение и упираюсь лицом в ладошки. Слезы, кажется, закончились, но рыдания продолжают меня душить.
Все окружающее становится каким-то неважным, остается лишь острая боль внутри грудной клетки.
Когда водительская дверь отворяется, я не двигаюсь. Когда запускается двигатель, я тоже не двигаюсь. Даже когда понимаю, что мы отъезжаем от университета, я все также не двигаюсь.
—Арина, посмотри на меня, — звучит суровый голос Льва. Но мне не хочется ни на кого смотреть, мне хочется сейчас раствориться в пространстве, и чтобы меня никто не трогал.
Я молчу, только всхлипываю еле слышно, а он тяжело дышит и спустя пару минут сворачивает куда-то, где мы останавливаемся. Слышно только, что мимо проносятся машины.
—Любимая. Если ты не хочешь, чтобы я тебя снова усадил сверху и близко познакомил со своим хозяйством, подними сама головку и посмотри на меня.
Какой он наглый. Какой он грубый. Но сидеть на нем меня не прельщает. И я поднимаю зареванное лицо на Громова, который моментально перестает улыбаться.
—Ты из-за пидора гнойного решила сопли разводить? Успокоилась.
А я не могу успокоиться.
—Тебе все так легко? Вообще на все пофиг? Научи так жить, потому что я не могу иначе! — верещу на него, прикрывая лицо руками. Мне стыдно.
—Ты и правда ни-ни?
—А что? Будешь ржать? Начинай! Прямо сейчас начинай издеваться, чтобы добить меня, — хрипло шепчу, опустив руки на коленки.
Громов хмурится и играет желваками.
—Я не собирался. Просто спросил.
Все просто. Просто предложил. Просто спросил. Просто наглый. Просто и все!
Глава 8
ГЛАВА 8
ЛЕВ
О-ху-еть! Значит, Мизинчик не зря у нас мизинчик… Хах, не дала ему Аришка! Впрочем, оно и правильно. Вряд ли бы этот обсос ее чем-то удивил. Пару минут вошканья под одеялом и на боковую — не в счет.
А Любимова хоть и скромница, но в ней огромный потенциал к постельным приключениям. У этой девочки в глазах горит страсть. Ей нужно больше. И не то чтобы я намекаю, но я бы мог дать ей это большее.
Рад ли я тому, что Сережа с ней не переспал?
Блять, да я надеялся на это! И вот теперь, когда узнал об этом из первоисточника, Любимова не отвертится. Будет моей по-любому.
Конечно, не прямо сейчас. Еще не готова, к тому же злится. Надулась как воздушный шарик, губы недовольно искривила, в окно уставилась и уже десять минут меня игнорирует. Вредина.
— Да ладно тебе, Любимая, че ты паришься? — снова пытаюсь завести разговор, на что получаю презрительный фырк.
Ладно. Попробуем по-другому.
— Ну узнали все, и что? Не их собачье дело.
— Громов, ты головой ударенный?
Резко поворачивается, метая в меня молнии своими глазищами. Ясно. Девчонка в бешенстве. Честно говоря, будь это любая другая, она бы уже ножками петляла вдоль трассы, по которой мы едем, но Риша…
Ей позволяется многое. Клянусь, она вьет из меня веревки!
— Чего сразу ударенный? — обижено отзываюсь. — Просто ты из мухи раздуваешь слона. И хорошо, что вы с Мизинчиком не потрах… — заметив ее убийственный взгляд, прочищаю горло и исправляюсь, — не переспали. Знаешь, почему я называю его Мизинчиком?
Пошло поигрываю бровями, растягивая на губах кривую ухмылку, но Арине нифига не весело. Вероятно, в данный момент ее бы развеселило только зрелище того, как меня переезжает каток. Обидненько.
— Теперь из-за тебя меня все будут считать шлюхой, которая потеряла девственность с братом своего парня! А тебе все смешно? Утер нос брату, да? Молодец какой! Поздравляю! Ненавижу тебя! Ненавижу вас! Выпусти меня!