- Передам, - бросаю я взгляд на Олеську и читаю в ее глазах вопрос, но в ответ ей только улыбаюсь и спрашиваю Поланского: - У тебя ко мне какое-то дело?
Мне кажется, он не стал бы звонить мне просто так.
- Это с натяжкой можно назвать делом, но да. Завтра у моей бабушки день рождения. И я подумал, что, раз именно ты выбрала подарок, то должна и разделить со мной все ее восторги, ну или - если мы с подарком не угадали, - вместе слушать ее ворчание.
И хоть его приглашение звучит крайне мило и трогательно, я не считаю, что могу его принять.
- Герман, - начинаю я осторожно, - спасибо за приглашение, но… не думаю, что это уместно. Я не знакома с твоей бабушкой и мое появление на ее празднике будет бестактным.
Пока я это говорю, Олеська выразительно пучит на меня глаза, убеждая меня соглашаться. Я перестаю на нее смотреть.
- Алина, моя бабушка уже в том возрасте, когда ее не заботят подобные условности, - уверенно возражает Поланский. - Она не хочет большого торжества, это будет тихий вечер в кругу семьи. И не все из них ей нравятся, так что твое появление, наоборот, доставит ей радость.
Так и не встречаясь взглядом с Олеськой, я задумываюсь - идти на день рождения к незнакомому человеку по-прежнему кажется мне плохой идеей, но мысль еще раз встретиться с Поланским и, возможно, наладить с ним контакт, привлекает меня. Папа не допускает меня к своим делам с Иваном, не говорит, работает ли он уже с Поланским, и это возможность для меня узнать чуть больше.
И день рождения бабушки для моей цели - самое безобидное, что можно придумать. Это не свидание, не появление вместе в обществе, где нас могут сфотографировать, и это станет известно, а скромные домашние посиделки.
Почему бы и нет?
- Хорошо, я пойду. Скинешь мне время и адрес?
- Я заеду за тобой, - отвечает он тоном, после которого я больше не настаиваю.
Когда я кладу телефон обратно на стол, Олеська смотрит на меня с восхищением.
- Ну хоть хватило ума согласиться! Я уж думала, ты все испортишь. Такой мужик…
- Как мужик он меня не интересует, - сухо отвечаю я.
- А как кто интересует?
- Как… информатор, - вспоминаю я, как он назвал ее саму.
- Алина, - голос Олеськи звучит мягко, как будто она разговаривает с неразумным ребенком, - ты уверена, что поступаешь правильно? Поланский - не тот, с кем можно играть в игры. Если он почувствует, что ты используешь его…
- Я знаю, - перебиваю я. - И не собираюсь его использовать. Я хочу… наладить контакт.
Мартынова вздыхает:
- Как бы этот "контакт" не вышел тебе боком…
Глава 23. Не совсем честен
Большой дом Поланских утопает в зелени и огнях, даже снаружи все выглядит нарочито торжественно. Герман помогает мне выйти из машины и ведет к входу.
Мы входим в огромный холл, в котором тёплый свет от массивной люстры отражается в натертых мраморных полах, но он пуст, и мы идем дальше. Но далеко пройти не успеваем - нам навстречу выходит пожилая, но совсем не старая и немощная для своих лет, женщина с живыми глазами и чуть сутулыми плечами.
- Привет, внук, - бодро приветствует она Германа. - Не знала, что ты придешь с девушкой.
Придирчиво оглядывает меня.
- Ба, это Алина. Алина, это моя бабушка по отцу Наина Альбертовна.
- Алина, значит, - слегка прищуривается она, но вряд ли потому, что плохо видит. Похоже, зрение у нее отличное. - Рада знакомству.
- Здравствуйте, поздравляю с днем рождения, - шелестит мой голос.
- Ой, с чем там поздравлять? - отмахивается она ворчливо. - Что я уже восемь десятков лет топчу эту грешную землю и никак не найду дорогу на небо?
- Что ты уже тридцать лет радуешь меня, ба, - ласково возражает ей Поланский.
- И то правда, - благосклонно соглашается именинница. - Тогда я заслужила подарок.
Герман улыбается.
- Даже не подождешь торжественного вручения?
- Кому оно нужно? - снова ворчит Наина Альбертовна. - Я же знаю, что, кроме тебя, никто ничего стоящего не подарит.
Он достает из шкафа в стене подарочный пакет с бантом и протягивает ей.
- С днем рождения, родная, - целует ее в висок. - Это только часть подарка. Другая ждет тебя в твоей комнате.
- Как это? Я только что оттуда, ничего там не было.
- Раньше не было, - улыбается он.
Наина Альбертовна тоже улыбается, тепло и открыто, как ребенок, и сморщенными руками проворно разрывает упаковку пледа.
- Какая красота, Герман! - восхищается она совершенно искренне, разглядывая рисунок и поглаживая мягкость кашемира. - Признайся, ты помогала Герману выбирать? - без всякого вступления поворачивается она ко мне.
Я тушуюсь.