– Демонизируешь, – фыркнула я. – Надо же, какое словечко сложное в вашем лексиконе появилось! А то все чиллиться, агришься, бабецл...
– Лампе дали новую роль в пьесе. Она там главную демонессу играет, – объяснил сын, почему-то краснея.
Ну ясно, понахватались, значит.
– Не пили мы твое вино – не веришь, что ли? – пробурчал Тим.
– А я уже не знаю, чего от вас ожидать. Раз вы опустились до того, чтобы подделывать мою подпись…
– Ты нам выбора другого не оставила, – вздернул подбородок Артур. Упрямо так вздернул, а мне голову словно молнией прошило. И Давыдов так делал всегда, когда не по его было… Ослепла я, что ли, не замечая такие детали, их схожесть? – Как бы иначе проверили свою догадку насчет Чемпиона?
– Думали, увидите его – и сразу осенит истиной? – не сдержала сарказма я. – А если бы осечка?
– Вариант с ДНК-тестом мы тоже рассматривали, – деловито кивнул Тим, а у меня руки затряслись от одной перспективы, с чем пришлось бы столкнуться. От банальной женской истерики меня сейчас отделяло какое-то чудо. – Запрос послать плевое дело, проплатить тоже. Мы запилили несколько прог, бабосики капают.
– Разжиться материалом для теста нужно было, – пустился в рассуждения Арт. – А это лишний раз заморочиться пришлось бы.
– И как? Заморочились? – У меня сердце замерло.
– Зачем? Мы когда вам очную ставку устроили, по твоему лицу все и считали. Лампа в тебе точно отдыхает, никакого актерского таланта, – фыркнул Тимур. – Зато мы получили свои пруфы*.
*пруф – доказательство.
А я все думала: что же они на нас с Давыдовым бомбу скинули и притихли? Выходит, проверку устроили!
И я сама себя выдала… Как перед парнями, так и перед бывшим.
Тяжкая ноша – воспитывать почти гениев… Всегда чувствуешь себя на шаг позади, знаете ли. Это странно, когда в некоторых вопросах твои же сыновья умнее тебя, а в других – сущие дети.
– Для вас никакие запреты не существуют, да? – я не кричала, говорила спокойно. Даже слишком спокойно, словно выдохлась, бесконечно сильно устала от всех потрясений, что навалились разом. – Вы когда войдете в мир большого криминала, хоть предупредите, чтобы я заранее сухари насушила. Не люблю неожиданностей.
С этими словами я встала и пошатнулась.
– Ма? – тут же вскинулись мальчишки, не на шутку перепугавшись. – Тебе плохо?
У меня никаких сил не осталось, чтобы их ругать.
– Мойте руки, переодевайтесь, и я жду вас на кухне, будем ужинать, – тихонько ответила им. – Артур, помоги брату, чтобы не потревожил руку. В больницу завтра все же наведаемся, а если сегодня будут мучить сильные боли, не терпи – дам таблетку.
– Ма! – сыновья еще что-то кричали мне вслед, но я уже не слышала. В ушах шумело, а перед глазами плыло.
Едва до кухни по стеночке добралась, чтобы присесть на диванчик.
Мальчишек долго ждать не пришлось. Пришли, правда, когда мне уже полегчало: руки трястись не перестали, но головокружение стихло, и сердце набатом в груди уже не грохотало.
– Вот, – выдали сыновья, складывая передо мной на стол все свои гаджеты.
– Забирай хоть на год, – заявил Арт. – Мы опять лажанули, да?
– На год? – прошептал ему на ухо Тим, но я все равно услышала. – Это ты реально перегнул, бро.
– На год, – поджал губы его брат, и оба уставились на меня виновато-честными взглядами.
– Руку-то как травмировал? – после небольшой паузы спросила я сына.
– А-а-а, ерунда, – отмахнулся тот. – Неудачно ударил по груше.
– Скажи лучше, выпендриться перед девчонкой хотел, – хмыкнул Артур. – Ходит в «Арену» одна такая…
– Не беси меня, – прорычал Тимур.
А я лишь головой покачала. Похоже, кроме проблем с попытками влезть в мою жизнь, скоро добавятся проблемы любовного характера. Кое-кто уже входит в возраст, когда начинают нравиться девочки.
Давыдов
С участковым он разобрался быстро. Продажные полицейские есть везде, что за границей, что здесь. И каждый вопрос решаем вне зависимости от количества нулей после циферки вознаграждения за помощь.
С другим вот так легко разобраться не получилось.
Возвращаться под квартиру Князевых он не стал. Все равно ведь принцесса сегодня и на порог больше не пустит. Ивану не хотелось пугать пацанов своими криками.
«Какая вероятность того, что парни не пошутили?» – не давала ему покоя назойливая мысль. От нее мужчину кидало в холодный пот, а пальцы начинали дрожать.
Он не боялся ответственности, но к тому, что профукал почти десять лет жизни собственных детей, оказался не готов. Даже мысленно!