— Встань, — велел я, — отступи немного назад, чтобы я могу хорошо тебя рассмотреть, выпрямить, руками прижни к бедрам, как Ты делала это прежде.
Затем встал и я, приблизился к ней, и не сводя с нее внимательного взгляда обошел вокруг. Наконец, закончив с осмотром, снова встал перед нею, положив руки на ее плечи.
— Смотри на меня, — приказал я, и когда женщина подняла голову, сказал: — Ты зажатая, мелочная и злобная.
Клодия сердито сверкая глазами, уставилась на меня.
— Но Ты хорошенькая, — добавил я. — Да, Ты сделаешь это.
— Сделаю? — удивилась она.
— Да, — кивнул я.
— Я не понимаю, — пролепетала женщина.
— Не утомляй меня, — усмехнулся я, опрокидывая ее не спину, в солому.
Глава 13
Еда
— Мои волосы, — сказала она, — Они уже немного отрасли.
— Да, — улыбнулся я, погладив ежик коротких волос покрывавших прижавшуюся к моему бедру голову женщины.
— Я так хочу, чтобы мои волосы снова были такими же длинными как раньше, — вздохнула Хлоя и, не дождавшись моего ответа, подняла голову и посмотрела на меня. — Вы сделали меня мягкой и женственной. Вам захотелось, чтобы я была такой, и Вы просто сделали меня такой. Теперь я просто не смогу быть никем и ничем другим. Странно, при этом я не желаю быть чем-то еще кроме этого.
— Поцелуйте меня, — велел я, и женщина наклонилась и прижалась ко мне губами, нежно и покорно, совсем как могла бы сделать это рабыня.
Исходя из своих предпочтений, я дал ей имя «Хлоя». Конечно, юридически, раз уж она все еще оставалась свободной женщиной, ее следовало называть Леди Клодия из Форпоста Ара. Однако некоторое время назад она имела неосторожность предать свой город, спустив со стены сообщение в котором объявила себя сторонницей Коса. Соответственно и имя я дал ей косианское. А что, прекрасное имя. Женщина отлично отреагировала на него, как в психологическом и социальном плане, так и в сексуальном. А позже она поняла уместность того, что ей было дано это имя.
Пять дней назад стены Форпоста Ара были оставлены обороняющейся стороной. Косианцы теперь хозяйничали в городе. Защитники, цепляясь за каждую улицу, за каждый дом, отходили к цитадели, тем временем перенося в нее оружие, ценности и остатки продовольствия. В цитадели помимо воинов и ополченцев скопилась толпа из сотен голодных и несчастных женщин и детей. Форпост Ара был предан огню. Дым заносило ветром даже в нашу камеру.
— Что это было? — вскрикнула Хлоя, вскакивая на ноги.
От неожиданности подскочил и я. Откуда-то из-за стен цитадели до нас донесся глухой рокочущий удар, от которого вздрогнул пол под нами.
— Не уверен, — пробормотал я.
Немного позже грохот повторился, потом еще не один раз, став привычным.
— Вот еще раз, — вздрогнула Хлоя, застывшая в полумраке камеры.
— Это — косианцы, — объяснил я. — Они зачищают пространство вокруг цитадели. Разрушают дома, чтобы подвести свои осадные машины на дистанцию выстрела.
Потом до нас долетел долгий дикий женский крик. Скорее всего, из одного из домов неподалеку от стены. Хлоя вопросительно посмотрела на меня.
— Попалась, — пожал я плечами.
— Я тоже попалась, — вздохнула моя сокамерница. — И затем еще и Вы поймали меня. Но я не возражаю быть пойманной вами, я даже рада этому.
Я подтянул женщину к себе и поцеловал. Она испуганно прижалась ко мне.
— Где-то там собирают рабынь, не так ли? — спросила Хлоя.
— Да, — кивнул я.
— Там клетки, цепи и фургоны, — сказала она.
— Точно, — согласился я.
— Теперь на многие месяцы женщины упадут в цене в сотнях пасангов вокруг, — предположила женщина.
— Возможно, — не стал спорить я.
— Признаться, я завидую их цепям, — вздохнула она, — особенно после того, что я почувствовала в ваших руках.
Я осторожно положил руку на голову женщина. Она все еще была свободной женщиной оказавшейся в руках тех, кого она предала. Пожалуй, она и правда могла завидовать тем, чьей судьбой стали просто клеймо и ошейник, абсолютное подчинение и беспомощность гореанской неволи.
— Многих из захваченных здесь, могут отправить на острова, — предположил я, — Кос, Тирос, Табор, Асперич и другие. Если так, то они вряд ли сильно снизят спрос, по крайней мере, не настолько, чтобы тебе было чего бояться.
— Вы добрый, — сказала Хлоя.