— Я хотела бы попрощаться с вами, — сказала она.
— Принеси еду, — велел я.
— Конечно, — сказала женщина, с горечью в голосе.
Она повернулась и отползла назад к центру камеры, где на ощупь нашла оставленную там кастрюлю с ее порцией, и вернулась обратно.
— Ну почему они не могут подождать, хотя бы до полудня? — простонала Клодия.
— Это — хороший знак, — пробормотал я. — Это — очень хороший знак.
Я пока не сообщал ей, но по тем звукам, что долетали снаружи, я смог оценить отчаянное положение защитников цитадели, а также численность и расположение косианцев и их осадных машин.
— Я не понимаю, — прошептала женщина.
— Мы находимся в обращенной к городу части цитадели, верно? — уточнил я.
— Наверное, — пожала она плечами.
Даже несмотря на то, что нас обоих привели в камеру с завязанными глазам, у меня не возникло трудностей с тем, чтобы примерно определить свое местонахождение. Судя по солнечным лучам, проникавшим в камеру, было ясно, что стена тюрьмы обращена на юг, в сторону города. Это подтверждалось и тем, что мы слышали звуки города, а не гавани. Именно оттуда, в последнее время, до нас доносился грохот рушащихся зданий, причем некоторые из них были не дальше ста ярдов из нас.
— Так и есть, — заверил ее я.
— Я не понимаю, — пробормотала Клодия.
— Возможно, все идет к тому, что скоро Ты будешь в большей опасности от косианцев, чем от твоих соотечественников из Форпоста Ара.
— Вы шутите, — вздохнула женщина.
— Именно поэтому они не могут ждать до полудня.
— Я не понимаю, — снова повторила она.
— Признаться, я не уверен, сможет ли цитадель продержаться до полудня.
— Это абсурд, — воскликнула Клодия. — Цитадель неприступна.
— Нет ничего неприступного, — пожал я плечами. — Тем более в данном случае, защитники изранены, утомлены и полуголодны. Здания вокруг цитадели разрушены. Катапульты теперь будут бить прямой наводкой. Все силы Коса, что собраны на севере, сосредоточены сейчас на этом маленьком пятачке перед цитаделью.
— Что же тогда будет? — спросила она.
— Уверен, что женщины и дети уже перемещены поближе к гавани, — заметил я.
— Что же будет! — выкрикнула женщина.
— Цитадель будет взята штурмом, — продолжил я. — Косианцы пройдут по ней огнем и мечом. Гражданские, здоровые мужчины, солдаты, гарнизон, что останутся в живых после этого, будут вынуждены отойти в гавань, к пристани и пирсам. Потом их достанут и там. Боюсь, что в гавани будет большая резня. Сомневаюсь, что найдется много тех, кто в ней выживет.
— Надеюсь, что таких окажется немало, — пробормотала Клодия.
— Косианцы слишком долго ждали падения Форпоста Ара, — покачал я головой. — Несомненно, они никак не предполагали такого сопротивления, которое встретили здесь. Их потери огромны. Их терпение на исходе.
— Это я во всем виновата, — простонала женщина. — Лучше бы я была той, кем я должна быть по закону — простой рабыней.
— Это не твоя вина, — постарался успокоить ее я. — Сомневаюсь, что твои грошовые сведения имели хоть какое-то значение вообще. Настоящие виновники сейчас находятся в Аре.
— Но я тоже виновна, — всхлипнула она.
— Да, — признал я, — и продажа в рабство, на мой взгляд, была бы вполне достаточным наказанием за твое преступление. А учитывая то, кем Ты являешься в душе, как мне кажется, такая судьба была бы самой подходящей для тебя.
— Это верно, — прошептала она, и добавила: — Господин.
Я же уделил внимание к кастрюле с едой.
— Еды в этот раз действительно много, — отметил я, — и вправду мясо. Честно говоря, я сомневаюсь, что даже те, кто сейчас занимает позиции у центральных амбразур на башнях, защищающих главные ворота, могут себе позволить питаются также хорошо.
— Но Вы же только подносите пищу к губам, — удивилась Клодия.
— Я проверяю ее, — пояснил я.
— Зачем? — спросила она.
— Кажется все в порядке, — сообщил я.
— Вас что-то беспокоит? — поинтересовалась женщина.
— Уже ничего, — успокоил ее я.
— И все же? — не отставала она.
— Я думал, что они, могли добавить что-нибудь в еду, — ответил я, — например, сжалившись над тобой. Это могло быть что-то вроде успокоительного снадобья с подавляющим боль эффектом, чтобы ослабить твои страдания.
— Если это так, — оживилась женщина, — я бы с радостью съела немного.
— Это не так, — осадил я Клодию. — Похоже, наша очаровательная надзирательница, сказала тебе правду. Они хотят, чтобы Ты подольше дергалась от боли на колу.