— Какая же? — сразу заинтересовалась Клодия.
Но я уже обернулся к нашей лежащей ничком пленнице и спросил:
— Из какой Ты касты?
— Из торговцев, — ответила Публия.
— В целом, это довольно зажиточная каста, — заметил я.
— Это и моя каста тоже, — признала Клодия.
Я сдернул кошелек с пояса пленницы, порвав при этом шнурки. Тяжелый у нее оказался кошель. Бросив его своей сокамернице, я кивнул, чтобы она проверила, что в нем.
— Ух-ты, сколько здесь золота, — воскликнула она.
— Пересыпь его в мой кошелек, — приказал я, и Клодия немедленно занялась делом.
— Как же так, Леди Публия? — спросил я. — Ты, член касты Торговцев, и до самого последнего момента обладательница тяжелого кошелька, вдруг ходишь босой и рядишься в тряпки?
Девушка помалкивала.
— Да еще такие интересные тряпки? — добавил я, хмыкнув.
Она снова предпочла не отвечать на мой вопрос.
— Что-то я сомневаюсь, что Ты сама их шила, — заметил я, потеребив ткань пальцами. — Чувствуется, знаешь ли, рука опытного портного. Если присмотреться к швам повнимательнее, то видно, что работал профессионал, слишком уж они плотные, ровные и аккуратные. Впрочем, я нисколько не сомневаюсь, что кроил он по твоим указаниям. Все точно просчитано, чтобы казаться обносками, но при тщательном рассмотрении, видно, что это больше похоже на карнавальный костюм.
При этом я улыбнулся про себя. Я знал, что рабыни тоже частенько практикуют подобные хитрости со своим короткими откровенными та-тирами, кажущимися простыми лохмотьями, подходящими их низкому статусу. Видел я, как они трудились над такими тряпками, чтобы показать дюйм своего тела здесь, но скрыть там, таким образом, создавая шедевр чувственности, уязвимости и провокации. Такими, и не только, способами, эти соблазнительные, любвеобильные, закованные в ошейники маленькие животные, часто спасают себя от наказаний и доводят свих владельцев до полубезумного от желания и страсти состояния.
— Поздравляю, — усмехнулся я. — Весь ансамбль продуман до последней детали, особенно мне понравились разные длины зубцов на подоле, отчего твои икры время от времени сверкают а разрезах. Все говорит о том, что у тебя замечательное воображение и изумительный вкус.
Пленница что-то пискнула, но на этот раз мне послышались нотки удовлетворения.
— Вопрос относительно того, зачем тебе мог бы понадобиться такой костюмчик, конечно, остается открытым.
Девушка, лежавшая передо мной, замерла.
— Впрочем, загадка легко решается, — усмехнулся я, — если знать, как эти одежды, в отличие от одежд свободной женщины, могут быть легко, быстро и вызывающе сброшены. Интересно, носишь ли Ты, типичное для свободных женщин, даже представительниц низших каст, нижнее белье?
Маленькие кулачки бывшей надзирательница в ярости сжались так, что побелели костяшки пальцев.
— А ну-ка вставай на колени, — приказал я, — теперь повернись лицом ко мне.
Девушка повернулась, не скрывая своего раздражения, впрочем, вся ее злость сразу сменилась страхом, робостью и послушанием, стоило мне только взяться за ее вуаль. Я осторожно потянул легкую ткань на себя, и Публия немедленно упала на четвереньках, в надежде уменьшить натяжение на вуали, и не дать мне сдернуть ее. Глаза девушки вдруг стали безумными, расширились и чуть не выпали из орбит.
— Нет, — простонала она, — пожалуйста, только не снимайте мою вуаль.
— Да я и не собирался этого делать, — успокоил я Публию, и дождавшись ее вздоха облегчения, добавил: — Леди Клодия сделает это.
Из широко раскрытых глаз девушки брызнули слезы отчаяния.
— В конце концов, Ты же видела ее без вуали, — пожал я плечами.
Пленница заплакала.
— Оставайся на четвереньках, — предостерег я бывшую надзирательницу.
Стоя так, она была неспособна помешать Клодии, ну и конечно не смогла бы прикрыть лицо руками.
Моя пленница задрожала.
— Только снимай вуаль очень аккуратно, — предупредил я свою сокамерницу.
У меня были свои причины на то, чтобы сохранить вуаль неповрежденной.
— Пожалуйста, нет! — взмолилась Публия.
Вуаль был закреплена на завязках, и Клодия, осторожно, обеими руками, сняла ее с головы нашей бывшей надзирательницы.
— Красивая! — вынуждена была признать Леди Клодия.
— Пожалуйста, только не смотрите на мои губы! — всхлипнула пленница.
Но моя рука уже была в ее волосах, задирая голову девушки вверх.
— Губы действительно превосходные, — признал я. — После соответствующего обучения, целовать ее будет одно удовольствие.