— Нет! — выкрикнула Публия.
— Именно для этого Ты и носила эти искусно разработанные и скроенные обноски. Чтобы иметь возможность быстро легко и изящно, стоя на коленях, избавиться от них, не так ли? — спросил я.
— Нет! — выкрикнула девушка. — Нет!
— Лежи спокойно, — приказал я. — И что более всего интересно и возмутительно, Ты не остригла свои волосы.
Леди Публия больше не издавала ни звука.
— Понимаю, — усмехнулся я, — Ты хотела произвести впечатление, поздравляю, тебе это удалось. Я-то поначалу думал, впрочем, наверное не только я, что целью ткани, которую Ты носила на голове, было заставить всех думать, что тебе, возможно, в понятном женском тщеславии или затруднении, хотелось бы скрыть слишком короткую стрижку.
— Я, тоже, — поддержала меня Леди Клодия.
— Я Ты помнишь, Клодия, — спросил я, — как несколько енов назад я предположил, что у нее могла бы быть еще одна причина, помимо той, что была у тебя, для того, чтобы не срезать волосы?
— Да, — кивнула женщина.
— Ну и как, Ты уже догадалась, какая это причину? — поинтересовался я.
— Конечно, — ответила она.
— Вот именно, — сказал я, поигрывая предметом обсуждения, раскинувшимся по спине Леди Публии. — С такими волосами, такими прекрасными волосами, ее шансы выжить существенно возрастали.
Девушка напрягалась, сердито втянув в себя воздух.
— Пусть другие женщины стригут волосы, жертвуя их на защиту своего города, — бросил я. — Ее это не касается. Это, как и ее одежда, должно было сыграть свою роль в ее плане. Сохранив свои волосы, а следовательно и свою красоту, в случае пленения, она выделялась бы на фоне остальных пленниц как пага-рабыня среди фабричных девок. Если бы дело дошло до выбора, то наверняка ее бы выбрали не для меча, а для цепей.
Маленькие пальцы Леди Публии сердито дернулись, но она опять не решилась сжать кулаки, продолжая демонстрировать нам раскрытые ладони.
— Опять трубы, — сказала Леди Клодия.
— Это — сигнал к отходу, — пояснил я. — Штурм отбит.
— Но они придут снова, не так ли? — спросила она.
— Да, — кивнул я, — и, если их опять сбросят со стен, то снова и снова.
Я посмотрел на растянувшуюся на полу девку.
— Скажи Клодия, тебе не кажется несколько несправедливым, что у нее должно быть такое преимущество перед другими женщинами Форпоста Ара? — осведомился я.
— Я не знаю, — ответила женщина.
— В любом случае, это не кажется справедливым мне, — усмехнулся я. — Когда Ты проверяла кошельки наших друзей, Ты случайно не находила там маленьких ножей, таких загнутых, предназначенных для бритья?
У меня, конечно, у самого был нож в ножнах на поясе справа, но в данном случае я предпочел бы что-то с более легким лезвием, меньшее и острое, если только оно имелось под рукой.
— Да, у одного из них я видела нож для бритья, — кивнула Клодия.
— Принеси мне его, — велел я.
— Что Вы собираетесь делать? — с тревогой спросила Публия.
Через мгновение Клодия вернулась с ножом.
— Что Вы собираетесь делать!? — закричала бывшая надзирательница.
— Лежи спокойно, — приказал я.
— Нет! — заплакала она. — Нет!
Через мгновение я отбросил маленький ножик сторону. Публия лежала на соломе и выла. Она сжимала тревожно и недоверчиво ощупывала свою голову.
— На колени, — приказал я, — лицом ко мне.
Заливаясь слезами, Леди Публия покорно встала на колени, по-прежнему держа руки на голове.
— Теперь, если косианцы поймают тебя, то Ты будешь в том же самом положении, как другие женщины Форпоста Ара, — сообщил я плачущей девке.
Кстати, я оставил ей еще довольно много волос, но не столько из жалости, сколько, чтобы я мог запустить в них руку и, схватив, использовать, чтобы управлять ею, как еще недавно это делал стражник с Клодией. Думаю, и для какого-нибудь косианца их длины окажется достаточно, чтобы ухватиться за них. Теперь волосы Публии были приблизительно той же длины, что и волосы Леди Клодии.