Девушка тряслась от рыданий и, стоя на коленях, почти в истерично продолжала ощупывать свою голову руками. Это соблазнительно приподнимало ее груди и заставляло их волнующе колыхаться. Потом, встретив мои глаза, она все также плача, низко склонила голову, так и не решаясь оторвать руки от головы.
— Пленница, — рявкнул я, — на четвереньки.
Публия тут же оторвала руки от головы и опустила их на пол.
— Иди к тому месту, где лежит ее одежда, — сказал я Клодии, — и жди там.
Женщина поспешила к центру камеры. Я же посмотрев вниз на Публию, приказал:
— Подними голову, пленница.
Бывшая надзирательница покорно выполнила приказ.
— Клодия, подними один конец веревки, — велел я.
Как только в руке у женщины оказалась веревка, я резко схватил Публию за остатки ее темных волос и, не обращая внимания на крик боли, потащил, еле успевающую переставлять конечности пленницу туда, где ждала Леди Клодия. Кстати, это было именно то место, где охранник вязал мою сокамерницу.
— Сюда, на колени, — скомандовал я Публии, указывая на место рядом с Клодией. — Привстань с пяток. Руки по бокам.
Испуганная надзирательница подчинялась, даже не помышляя о сопротивлении. Сейчас она стояла не только на том же самом месте, что раньше стояла ей заключенная, но и в той же самой позе. Взяв свободный конец веревки из руки Леди Клодии, я начал быстро накидывать виток за витком сначала на талию девушки, а потом все выше и выше.
— Что Вы делаете? — простонала Леди Публия.
— Не стой столбом, — бросил я Клодии, — надевай ее одежду. Быстрее!
Мне вспомнилось, что последний штурм был третьим за это утро. Это означало, что сейчас наступало затишье. В такое время защитники могли быть отпущены со стен для отдыха. Кроме того, дело шло к полудню.
— Что Вы делаете, что она делает! — попробовала возмутиться моя пленница. — Ой-ой-ой!
— Помнится, — заметил я, — Ты требовала, чтобы веревки затягивали потуже.
— О-ой! О-о-ох! — вскрикнула она, потом снова, и наконец, взмолилась. — Пожалуйста! Не затягивайте их так сильно! О! Ой!
Наконец, со связыванием было покончено.
— А твои икры и лодыжки, ничуть не менее привлекательны по сравнению с ее, — похвалил я, и Клодия вспыхнула от удовольствия, доставленного ей моим нехитрым комплиментом.
— Я уже столько дней не носила одежду! — воскликнула женщина, восхищенно касаясь платья.
Я улыбнулся, глядя на эту сцену.
— Теперь вуаль, и оберни тканью голову, так же как было у нее. Быстро, — приказал я.
— Что значит этот произвол! — возмутилась Публия, дергаясь в стянувших ее тело путах.
— Отлично получилось, — похвалил я Клодии.
Кстати, у нее, были такие же темно карие глаза, как и Публии. Если человек не знал надзирательницу близко, не говоря уже о том, если только видел ее, то, как мне показалось, ему будет довольно трудно определить, что под вуалью скрывается совсем не она, я Леди Клодия.
— Что все это значит? Что Вы задумали? — простонала Леди Публия.
— Сходи к стражникам, — велел я Клодии, — и отрежь лоскут от туники. Мне нужно немного ткани.
Женщина быстро раздобыла требуемое, воспользовавшись ножом с пояса одного из охранников.
— Что все это значит? — снова настойчиво и сердито спросила Публия, пока я надевал на ее шею ошейник с поводком.
Теперь она стояла на коленях там же, и точно так же, как прежде стояла Клодия, вплоть до таких деталей, как поводок и ошейник.
— Не понимаю, что вам от меня надо! — зло крикнула надзирательница.
Я встал перед ней и пристально посмотрел на нее сверху вниз. Связанная и коленопреклоненная девушка сразу стушевалась под моим взглядом и задрожала. Что ни говори, а женщины хорошо понимают это положение.
Через мгновение Леди Клодия присоединилась со мной, принеся приличный лоскут ткани.
— Освободите меня, — потребовала Леди Публия.
— Сначала Ты поможешь нам покинуть цитадель, — усмехнулся я.
— Ни за что! — крикнула она.
— А по моему плану, твоего согласия и не требуется, — поведал ей я.
— Вы, наверное, думаете, что она сможет выдать себя за меня, — презрительно, сказала надзирательница.
— Почему-то я в этом уверен, — пожал я плечами.
В этот момент очередной мощный удар потряс здание. Камень опять попал в стену не далее, чем в ста футах от камеры. Связанная Публия испуганно вздрогнула, отчего звякнули кольца соединявшие поводок с ошейником.