Внезапно Леди Клодия бросалась вперед, прикрыв рабыню своим телам, словно в попытке защитить ее от меня. Признаться, это был трогательный жест, правда, и немного глупый. При желании, мне ничего не стоило отбросить ее на дюжину футов, или, аккуратным тычком в солнечное сплетение, немедленно сделать ее беспомощной и мечтающей только об одном, пропихнуть в себя глоток воздуха. В случае необходимости я мог просто связать ее, наглядно продемонстрировав бессмысленность сопротивления.
— Ты готова защищать ее даже ценой своей жизни, не так ли? — осведомился я.
— Да! — крикнула она сквозь слезы.
— Даже, несмотря на то, что она — возможно, твой самый заклятый враг? — уточнил я.
— Это не имеет никакого значения, — всхлипнула Клодия.
— В тебе невероятно глубокие чувства и эмоции, — заметил я. — Уверен, Ты могла бы стать превосходной рабыней.
Женщина озадаченно уставилась на меня. Ее вуаль была мокрой от слез.
— Ну, мы должны подвесить эту рабыню на колу, — объявил я, снимая с себя пояс с ножнами.
— Так Вы шутили, — внезапно поняла она. — Вы же совершенно не собирались сажать ее на кол!
— А я и не говорил, что собираюсь сажать на кол, — усмехнулся я, — я сказал, что ее надо подвесить на колу. И она будет именно висеть там.
Вытащив меч из ножен, я затолкнул ножны, между веревками и спиной рабыни, и затем воткнул острие стержня глубоко в ножны. Это, конечно, не принесло ножнам пользы, сильно раздув их, но, в конце концов, напомнил я себе, я за эти ножны не уплатил, ни одного своего собственного тарска. Затем, проткнув кончиком ножа дополнительное отверстие в ремне, я обернул его вокруг тонкой талии рабыни и застегнул пряжку, немного, подсунув ремень под плотно намотанные веревки, чтобы его не было заметно издали. Теперь кол был в ножнах, а ножны удерживались на теле девушки у нее за спиной веревками и поясом, не давая ей соскользнуть ниже. Таким образом, из города должно казаться, что предательница посажена на кол. По крайней мере, я на это надеялся. Но в конечном итоге, чтобы видеть, что это не так, надо было бы подняться на эту платформу. Конечно, при этом не будет видно крови, но, с другой стороны, ее и не должно быть много, в конце концов, при таком способе казни, кол сам запечатывает рану.
— Вы пощадили ее! — облегченно вздохнула Леди Клодия.
— В последнее время, — усмехнулся я, — я заметил, что она изо всех сил старалась быть приятной.
Прежняя Леди Публия дрожала, понимая, как легко ей удалось отделаться.
Наконец, я поднял стержень и установил его в гнездо крепления. Снизу из цитадели и со стены послышались нестройные крики, по-видимому, там собралась небольшая толпа приветствовавшая появление кола выглядящего обремененным жертвой. Тем не менее, я сильно подозревал, что большинство мужчин сейчас были обеспокоены другими делами. Позади медленно приближающихся башен, частично под их прикрытием, к стене приближались сотни врагом. Самим осадным башням осталось пройти до стены уже меньше сотни ярдов. В данный момент косианцы выравнивали строй башен. Атака будет намного более эффективной, если аппарели всех башен опустятся одновременно. Именно это сейчас интересовало мужчин на стенах, чьей задачей было защитить цитадель. Разрозненные попытки забраться на стену с помощью кошек и приставных лестниц, прекратились. Однако между приближающимися башнями, были видны и десятки тех, кто нес собой веревки с кошками и команды с лестницами.
— Изогнись, — скомандовал я новообращенной рабыне, висевшие на колу. — Теперь продолжай извиваться энергично и очаровательно, иначе я посажу тебя на кол так, как и полагается!
Девушка, принялась извиваться и дергаться, изображая полную беспомощность.
— Вы действительно сможете посадить ее на кол? — тихо спросила Леди Клодия.
— Конечно, — заверил я женщину, что кстати не было неправдой.
До нас донесся смех снизу, со стены, и, как мне показалось, даже со стороны косианских порядков. Похоже, они тоже не испытывали большого уважения к предателям.
Леди Клодия задрожала.
— Эй-эй, не так активно, — предостерег я рабыню, — подергалась немного, теперь замедляйся. Через некоторое время вытянись, замри и попытайся не шевелиться.
Рабыня, что еще недавно была Леди Публией, подвешенная на колу, промычала что-то, по-видимому, означавшее, понимание ее задачи.
— Что с тобой? — спросил я Леди Клодию.
— Это ведь я должна была сейчас дергаться на колу, — прошептала она.
— Но этого же не произошло, — успокоил ее я.
— Таран ударил в ворота, — прокомментировала женщина, донесшийся снизу глухой удар, заставивший башню вздрогнуть.