— По крайней мере, не на тот кол, который используется для казни, — признался я.
— Понимаю, — улыбнулась она.
— Разумеется, если только она не повела бы себя заслуживающим того образом, — добавил я.
— Это я могу понять, — кивнула женщина.
— Впрочем, для таких как она, существует много других, куда более подходящих способов «посадить на кол», — ухмыльнулся я.
— Да уж представляю себе! — засмеялась она.
— Впрочем, к тебе это тоже относится, — напомнил я.
— Да, — улыбнувшись, признала Клодия, — Ко мне это относится не в последнюю очередь!
— Теперь уходи, — велел я. — Башни в любой момент начнут движение.
— А почему Вы заставляли нас думать, что собираетесь казнить ее по-настоящему? — не отставала она.
— Да потому, что подлинность ее ужаса, и твое неподдельное беспокойство, добавили нашей маскировке правдивости, — объяснил я.
— Вы управляли нами как женщинами и как рабынями! — сверкнув глазами, заметила она.
— Ты — умная женщина, Клодия, — сказал я, — почему же Ты тогда теряешь свое драгоценное время, да еще и против моего желания.
— Я — свободная женщина, — напомнила мне она. — Я думаю, что останусь здесь рядом с вами.
— Свободная Ты женщина или нет, — проворчал я, — но сейчас я больше всего жалею, что у меня нет при себе рабской плети. У меня был бы шанс достаточно быстро преподать тебе послушание и покладистость.
— Я готова предложить их вам и без плети, — улыбнулась она, и добавила: — Господин.
— Повезло тебе, что Ты не рабыня! — сердито буркнул я, добившись только ее веселого смеха. — Валялась бы Ты тогда у моих ног, голая и в ошейнике.
— Ах, — притворно вздохнула Клодия, — я бы тоже с наслаждением поучаствовала в этом, мой Господин, но, боюсь, что это удовольствие, если оно вообще удовольствие, смотреть на меня в таком виде, достанется не вам, а какому-нибудь косианцу, да и то, если удача меня не оставит.
— Это будет весьма подходящим для тебя, — заметил я. — Ты — предательница. Ты объявила о том, что Ты за Кос. Так что будет правильно, если Ты будешь принадлежать косианцу.
Женщина сердито вскинула голову.
— Уходи, — приказал я.
— Я не хочу никуда уходить, — пожала она плечами.
— Здесь я не смогу тебя защитить, — попытался я объяснить ей, — ни я, ни другие, кто через несколько енов, будут на стене.
— Я останусь здесь, — упрямо заявила Клодия.
— Если Ты сейчас же не покинешь стены, — прорычал я. — То Ты можешь подвергнуть опасности очень многих, кто будет беспокоиться о тебе.
Она упрямо посмотрела на меня, и ее сердитые глаза сверкнули поверх вуали.
— Уходи, — попросил я. — Ты не должна быть здесь.
— А Ты? — спросила женщина. — Ты должен быть здесь? Ты не имеешь никакого отношения к Форпосту Ара, как впрочем, и к Косу!
— Уходи, — простонал я. — Очень скоро мужчины здесь займутся своим делом.
Внезапно Клодия опустилась передо мной на колени, хотя, по сути, она по-прежнему была свободной женщиной, и, подняв вуаль, прижалась губами к моим сандалиям.
Когда она подняла ко мне свое лицо, в ее глазах стояли слезы.
— Я готова остаться здесь, у твоих ног, как настоящая рабыня, мой Господин, — проговорила она.
— Уходи, — повторил я.
Ее глаза жалобно смотрели на меня.
— Уходи, — устало вздохнул я. — Если Ты останешься здесь, то, когда здесь появятся мужчины Форпоста Ара с мечами в руках, мне придется защищать твою вуаль, чтобы кто-нибудь из них тебя не узнал.
Клодия испуганно кивнула. Она еще раз взглянула на прежнюю Леди Публию, а теперь связанную рабыня, подвешенную на колу, потом снова на меня, и поспешила со стены.
Посмотрев ей вслед, я повернулся и окинул взглядом строй мрачных башен, выстроившихся параллельно стене цитадели. До них было не больше двадцати ярдов, и я мог рассмотреть даже прорехи в обшивке, сквозь которые виднелись многочисленные фигуры. Кожаная обшивка, местами укрывавшая фронтальные стены, была темной от воды. Таран по-прежнему размеренно бил в ворота.
Защитники стены, и гражданские пришедшие снизу, чтобы присоединиться к ним, готовились встречать атаку. Часть из них собиралась в отряды напротив каждой башни. Другие рассеялись вдоль стены, чтобы отражать атаки тех, кто попытается взобраться на стену по лестницам и веревкам. Клинки у всех были обнажены. Трезубцы взяты наизготовку. Ведра длинных шестах наполнены маслом и зажжены.
Я полагал, что Амилиан, командующий обороной цитадели, должен прибыть на стену, но как не выглядывал его, нигде не видел его шлема с гребнем из волос слина.