Я отошел от зубцов и повернувшись вправо оценил ситуацию на западе. В этот момент, державшие западный проход защитники внезапно дрогнули и начали отступать. Они отошли и заняли оборону позади баррикады из упавших тел, и косианцев и защитников цитадели. Косианцы, как мне показалось, на мгновение изумленно замерли, но затем, огласив стену радостным криком, бросились к завалу. Едва только они приблизились, как обороняющиеся, отойдя еще дальше, опрокинули огромный котел горящего масла, затопив проход позади себя, пылающей смесью. Большинство косианцев все-таки успели остановиться перед этой стеной огня, футов сорок шириной. Некоторые, однако, не успев затормозить, вбежали внутрь. Кто-то погиб. Кому-то удалось развернуться и выбежать назад, превратившись в пылающие кричащие факелы. Часть, в таком же виде выскочила на другую сторону, и были зарублены. Это отступление, хотя и сдало западный проход врагам, но уменьшило область, которую теперь следовало удерживать, и одновременно с этими несколько увеличило плотность обороняющихся в ней. Плотность же косианцев, обрадованных наметившимся переломом, возросла настолько, что на стене возникла толчея, и некоторым из них даже пришлось вернуться в башни. Часть башен горела. Аппарель одной из них, перегорев, развалилась, и пылающими обломками осыпалась на землю. Теперь я уделил внимание тому, что происходило слева от меня. Там, на востоке, косианцам удалось с боем продвинуться на несколько ярдов, и перенести сражение за проволоку. Защитников цитадели шаг за шагом отжимали назад. Все больше косианцев спрыгивало с моста, вниз на тела и проволоку, торопясь присоединяться к драке. Удерживать восточный проход долго было не реально.
Я устало подошел, туда, где на камнях лежала голая и связанная рабыня. Перевернув ногой ее на спину, я расстегнул ремень, а затем, присев около девушки, перевернул обратно на живот, и вытащил ножны из-под веревок. Они раздулись почти до основания. Как мог, руками и ногой, я постарался придать им плоскую форму. Однако, не смотря на мои усилия, клинок входил в них довольно туго. Я снова застегнул пряжку на портупее и перекинул ей через голову на правое плечо. Ножны теперь висели на левом бедре, как их носят на марше. Так их носить удобнее. Преимущество же ношения ремня на левом плече состоит в том, что от ножен и портупеи можно легко избавиться, таким образом, освобождаясь от помехи в схватке.
Молодой парень с арбалетом поднялся на верхнюю площадку. Теперь у него остался только один болт.
— Огонь в западном проходе гаснет, — сообщил он, и посмотрев вниз на рабыню, озадаченно добавил: — Она все еще жива.
— Конечно, — кивнул я.
— Но как такое может быть? — удивленно спросил парень.
— А как Ты думаешь? — поинтересовался я.
— Хитрость? — предположил он.
— Точно, — усмехнулся я.
— Но я же видел ее на колу, — сказал юноша.
— Она была просто подвешена на нем, — пояснил я, — а не посажена или не наколота.
— Теперь Вы собираетесь убить ее? — спросил он.
— Нет, — ответил я, — по крайней мере, не немедленно, если только я не окажусь хоть в чем-то не удовлетворен ею.
— Вы говорите о ней, как будто она — рабыня, — заметил парень.
— Ты — рабыня? — спросил я девушку. — Промычи один раз если «да», или дважды — если «нет».
Она промычала только раз.
— Ты хочешь доставлять удовольствие мужчинам? — уточнил я.
Снова одиночный звук.
— Покажи нам, — приказал я, одобрительно похлопав ее по ягодице.
Девушка подняла бедра, жалобно и услужливо.
— Это не Леди Клодия! — уверенно заявил мой посыльный.
— Нет, это не она, — признал я, улыбнувшись про себя.
Неужели он полагал, что Леди Клодия не будет столь же быстрой, если не быстрее, в том чтобы поднять себя в надежде понравиться?
— А кто же тогда это? — полюбопытствовал парень.
— Не знаю, я пока не назвал ее, — пожал я плечами.
— А кем она было прежде? — не отставал он.
— Не стоит интересоваться рабынями, — усмехнулся я.
— Где же тогда Леди Клодия, предательница? — удивился парень.
— Понятия не имею, — пожал я плечами.
— Значит Каледоний прав, — пробормотал он. — Вы не Марсий.
— Правильно, — подтвердил я. — Я не Марсий.
— Но, тогда кто Вы? — растерянно спросил он.
— Тот, кого вы признали своим капитаном, — напомнил я.
— Так точно, Капитан, — гаркнул юноша, вскидывая свой арбалет в воинском приветствии.
Я послал его с приказами на стену, потребовав, чтобы он вернулся ко мне сразу, как только сможет, после передачи распоряжений командирам на местах. Мой посыльный бросился вниз по правой лестнице.