За воротами открывалось пространство, с которого можно было по мосткам попасть к причалам, занимавшим участок гавани, приблизительно двести ярдов шириной. За пирсами виднелось закрывавшее гавань боновое заграждение, представлявшее собой скованные между собой цепями плоты, которые охраняли пять косианских кораблей. В водах гавани, между плотами и пирсами, можно было видеть множество обломков, кое-где из воды торчали мачты судов Форпоста Ара, сожженных прямо в порту.
— Слава, Капитану! — дружно поддержали другие, поднимая мечи.
Территория была переполнена женщинами и детьми. Некоторые, уже толпились и на причалах.
— Слава, Командующему! — прокричали мужчины увидев раненого Амилиана.
— Почему они называют тебя капитаном? — спросил Амилиан.
— Он командовал на стене! — за меня ответил один из собравшихся здесь мужчин, которого я помнил по бою на стене.
— Так это Ты, удерживал стену так долго? — удивился командующий.
— Я и еще пара сотен ваших крепких парней, — ответил я и, кивнув на своих ликующих посыльных, вставших рядом со мной, добавил, — таких как они.
— Косианцы на внутренних стенах, — сообщил наблюдатель.
Я посмотрел туда, куда указывал мужчина, и увидел их. Некоторые из них сняли шлемы. Солдаты с удовольствием подставляли свои разгоряченные головы прохладному бризу.
— Они же могут начать стрелять оттуда в толпу, — пробормотал мужчина, стоявший неподалеку от меня.
— Но они этого не делают, — заметил другой.
— Похоже, ждут командующего косианского лагеря, — предположил третий.
— Им не увидеть меня на Косе голым в клетке, — прохрипел Амилиан одному из своих помощников. — Ты знаешь, что Ты должен сделать.
— Как Вы прикажете, Командующий, — ответил тот, и голос его дрогнул.
— Сколько здесь? — спросил я одного из мужчин, окидывая пристань забитую женщинами и детьми.
Еще больше народу скопилось теперь на пирсах.
— Кто знает? — пожал тот плечами. — Думаю, что должно быть две, а то и три тысячи женщин и детей, и где-то четыре — пять сотен мужчин. Я не знаю.
— Это что, все жители Форпоста Ара? — удивился я.
— Некоторые ушли еще несколько месяцев назад, — объяснил он, — кое-кто даже сразу после того, как было получено сообщение, что косианцы высадились в Брундизиуме. Другие, когда дошли слухам о том, что они пошли на Форпост Ара. Большинство эвакуировалось, когда их войска начали блокировать город, но осадные укрепления были еще не завершены. Кому-то удалось выкупить право прохода, но это было возможно только в первое время, еще когда потери косианцев были не так высоки.
— Однако, я думал, что в городе, в тот момент, когда началась осада, должны были остаться многие тысячи жителей, — заметил я.
— Так оно и было, — вздохнул мой собеседник, с горечью посмотрев вокруг.
— И это — все что осталось? — спросил я.
— Бывало и дезертирство, — пожал он плечами.
— И все же? — настаивал я.
— Многие умерли от голода или болезней, — ответил мужчина. — Несомненно, немало народу погибло в пожарах.
Я пристально посмотрел на него, ожидая продолжения.
— Не все смогли добраться до цитадели, — продолжил он. — Многие улицы и даже районы оказались отрезаны.
— Понятно, — кивнул я.
— Почему не прибыли подкрепления из Ара? — спросил меня он.
— Не знаю, — ответил я ему, хотя уже был уверен, что знал ответ на его вопрос.
— Говорят, что косианцы устроили в городе кровавую резню.
— Возможно, — не стал я разубеждать его.
— Под стенами цитадели, — процедил он, — они выставили напоказ телеги трофеев и колонны наших женщин, раздетых и связанных как рабыни.
Я кивнул. Конечно, я не мог видеть всего этого из своей камеры, но я нисколько не сомневался, но так оно и было. Это была типичная гореанская шутка.
— Скорее всего, даже сейчас сотни из них, посаженных в клетки рабских фургонов, едут в Брундизиум, чтобы там быть побритыми, а затем прикованными к нарам в трюмах невольничьих судов, для доставки на рынки Коса и Тироса.
— Возможно, — пробормотал я.
Правда, в действительности, я предполагал, что многие будут распроданы на континентальных рынках, прежде всего, чтобы быстрее извлечь из них прибыль и избежать обрушения рынка на островах. Однако я не сомневался, что многие из самых красивых, действительно окажутся в пути на Кос и Тирос, но в основном в качестве примера военных трофеев. Ими также неплохо украсить триумф победителей. Красивые, голые женщины прекрасно смотрятся в золотых цепях, идя перед боевыми животными их владельцев. Несомненно, многим предстоит пройти перед Луриусом из Джада, Убаром Коса, во время какого-нибудь великого триумфа, хотя сам он в войне никакого участия не принимал, и даже из своего дворца в Тельнусе не выходил.