Пришлось послать еще нескольких мужчин вперед, с приказом попытаться прикрыть столпившихся гражданских, прежде чем они могут запаниковать и броситься прочь от стены. Это принесло мало пользы. Многие женщины и дети не выдержали и побежали.
Часть из них, даже не добежав до нашей стены щитов, так и оставшись лежать на портовой площади с болтами в спинах.
— Прижимайтесь к стене! — кричал я, насколько хватало голоса. — Прижимайтесь к стене!
Еще один косианец поднявший большой камень, вдруг схватился за голову, крутнулся на месте, и упал на спину. Я успел заметить торчащий из его глаза оперенный болт. А мой юный друг уже снова натягивал тетиву своего грозного оружия.
— Похоже, им это будет стоить дороже, чем они рассчитывали, — усмехнулся мужчина в строю.
— Если только они не выйдут через ворота! — осадил его сосед.
— Или не спустятся по стене, — мрачно добавил другой.
Едва он это договорил, когда ворота качнулись внутрь, и волна косианцев, ждавших в коридоре своего часа, хлынула наружу. Мгновением спустя, этот поток шлемом, щитов, копий и мечей, навалилась на заслон стоявший перед воротами. Одновременно с этим не меньше сотни веревок повисло вдоль стены, и косианцы, один за другим, начали спускаться на площадь.
Охваченная паникой, неуправляемая толпа женщин и детей, с дикими криками, бросилась прочь от стены. Наш, до того крепкий строй, был просто сметен. Испуганные гражданские промчались сквозь нас, прорываясь к проходу за нашими спинами. Воспользовавшись поднятыми щитами, арбалетчики обрушили на нас ливень болтов. Мужчины кричали, дергались, подали.
— Вперед! — крикнул, вырывая щит у упавшего человека. — К стене!
Позади нас слышались крики женщин и детей, столпившихся в проходе. Но еще громче кричали те, кого эта охваченная паникой толпа, сбросила с мостков в воду. Большинство женщин и детей сбежали из-под стены. Выставив себя под летящую сверху смерть, но при этом освободив для нас просто убийственное место. Косианец спустившийся по веревке прямо передо мной, умер еще до того как его ноги коснулись земли. Другой, визжа как тарск, свалился на землю рядом со своими отрубленными ногами. Еще один спрыгнув с веревки, сам насадился на копье мужчины справа от меня. Тот, уперевшись в труп ногой, вырвал свое оружие, и тут же поймал на него следующего. То что происходило у подножия стены нельзя даже было назвать боем. Это была бойня, резня, избиение. Это была месть! Некоторые попытались спускаясь на одной руке, отбиваться другой. Косианцы уже поняли, что именно их ждет внизу. Они остановились, боясь спускаться на клинки, и острые стальные клыки копий. Тогда двое мужчин схватили конец веревки и, оттянув ее подальше, бросились с ней к стене, стряхивая нерешительно замерших вверху врагов. Некоторые, до кого еще не дошло происходящее пытались поощрить тех, кто был ниже, и уже понявших, что им грозит, отчаянно цеплялись за веревку. Те, кого удалось стряхнуть падали к основанию стены, разбиваясь в лепешку. Кое-кто пытался подняться по веревкам вверх, но упирался головой в тех, кто был выше них. Некоторые, добравшись до гребня стены, сталь жертвой копий своих же ничего не понимающих товарищей. Падая, они зачастую прихватывали с собой многих из тех, кот был ниже. Думаю не надо объяснять, чем обычно заканчивается падение с высоты семидесяти футов.
Другие в ужасе цеплялись за веревки, уже неспособные двигаться. За этих взялись арбалетчики, спокойно расстреливая их, как неподвижные мишени и собирая свою кровавую жатву. Некоторые, кто еще могли двигаться, начали карабкаться вверх прямо по телам тех, кто намертво вцепился в веревки. Оставшиеся на стене, пытаясь прикрыть свои незадачливых товарищей, обрушили на нас град камней. Я видел мужчину, пораженного в колено камнем, срикошетившим от чьего-то щита. На мгновение он оказался в шоке, но, несмотря на боль, неустойчиво покачиваясь, продолжил держать свой ярд стены. Потом к камням добавился дождь из арбалетных болтов.
— Назад к стене! — приказал я.
Похоже, что арбалетчики на стене, находясь в безопасности за зубцами, решили вернуться к выполнению первоначального приказа, и запечатать проход к причалам, держа, если можно так выразиться, загон закрытым. Ребенок с диким криком проскочил мимо меня, прижался к стене и съежился. Через мгновение к нему подскочила женщина, присела и накрыла его плащом. Опять мы попали под удар наших же женщин.