— Уйдите с дороги! — заревел на женщин один из наших бойцов.
Косианец скатился с веревки, оказавшись в толпе женщин. Он оттолкнул одну из них, и вонзил меч в защитника. Однако его радость была не долгой, он поймал клинок в бок с другой стороны, и, завалившись на стену, царапая ее и поливая кровью, сполз на землю. Ребенок, завернутый в плащ и успокаиваемый женщиной, с круглыми от ужаса глазами наблюдал за тем, как он дернулся и замер у подножия стены. Женщина плакала.
Быстро осмотревшись, а пришел к выводу, что основная опасность теперь грозила со стороны ворот, где косианцы, уже не меньше сотни, отжимали обороняющихся и разливались все дальше на площадь. Поняв, чем это нам грозит, я рванулся вдоль стены, в сторону ворот.
— К воротам! — кричал я, каждому встреченному мною мужчине. — К воротам!
Их окровавленные мечи, поворачивались и устремлялись к воротам, нанося удар во фланг косианского отряда. В слоеной коже моего щита уже сидело несколько болтов.
Убедившись, что сражение у ворот разгорелось с новой силой, я поспешил вернуться к стене. Теперь немногие пытались спускаться по веревкам. Думаю, что со стены еще яснее, чем отсюда было видно настойчивое, клинок за клинком, удар за ударом, расширение косианской территории у ворот. Когда захваченная ими область достигнет прохода, ловушка захлопнется. Именно этого я хотел избежать более всего на свете. Меня не интересовало удержание пристани кроме как, с точки зрения защиты прохода. Главная цель состояла в том, чтобы эвакуировать людей, скопившихся здесь и отвести их на пирсы. Скорее уж я сам хотел бы закрыть проход, но не раньше, чем закончу с отводом людей. Схватив двух первых попавшихся мужчин, я прокричал им свои приказы. Я сдавал стену. Один из них умчался к стене налево, другой направо. Тут же были сформированы две линии щитоносцев, одна слева, вторая справа. Обе линии начинались у стены, по обе стороны от ворот, огибали место боя в центре и сходились, приводя к проходу, а затем продолжались в проходе еще не меньше чем на сорок ярдов.
Мужчины в этих линиях присели, держа щиты между собой и стеной, создавая редкий забор щитов, очень редкий, с довольно большими промежутками, но на большее у меня людей не было. Как говорится, лучше чем ничего. Некоторые из защитников метались у стены, убеждая женщин и детей бежать позади этого забора и попытаться достичь пирсов. Многие послушались, насколько я заметил, все они были с детьми, и пригибаясь, покидали укрытие у стены. Я заметил одну, запомнившуюся мне женщину, по-прежнему кутавшую ребенка в своем плаще, перебегавшую от щита к щиту. Другие женщины, то ли от страха, то ли от благоразумия, предпочли не рисковать этой опасной пробежкой. Я видел, что некоторые, уже сдернув вуали и откинув капюшоны, в страхе смотрели вверх, на веревки, все еще свисавшие вдоль стены, держа руки на воротах своих одежд.
Одна их женщина вцепилась в меня, а затем не отпуская, упала передо мной на колени. Я бросил раздраженный взгляд вниз. Ее глаза, поверх вуали смотрели на меня с обожанием. Кто бы сомневался, Леди Клодия в провокационных тряпках, скроенных по выкройкам прежней Леди Публии, ради того, чтобы заинтересовать косианцев. Свободная женщина, укутанная в одежды сокрытия, плюнула в ее сторону, проходя мимо нас.
— Рабыня! — прошипела она.
Клодия по-прежнему выжидающе смотрела на меня, не желая выпускать моих ног.
— Предательница! — бросил я, отпихивая ее от себя.
Но женщина быстро подползла ко мне и, откинув вуаль в сторону, жалобно прижалась губами к моей ноге.
— К пирсам! — скомандовал я ей, и она подскочила, и, зарыдав, бросилась к проходу.
Теперь, когда пространство под стеной больше не удерживалось, несколько косианцев, осмелев, спустились вниз по веревкам. К своей радости я увидел, что маленькие лодки, скорее всего укомплектованные рыбаками и другими товарищами, которые добрались до пирсов ранее, отделились от причалов, и взяли курс к портовой площади. У меня не было никаких сомнений, что это был результат командования Амилиана, находившегося теперь где-то на пирсах. Надеюсь, что они, хоть их немного помогут в эвакуации столпившихся на пристани людей. Безусловно, учитывая сыпавшиеся сверху болты, от них потребовалась недюжинная храбрость, чтобы приблизиться к пристани. Я заметил также множество спин и плавников акул, собравшихся у нижнего края прохода ведшего к мосткам. Хищниц было столь много, что казалось, по ним можно было бы пройти как по мосту. Впрочем, лично я не хотел бы прогуляться по этой предательской шаткой поверхности. Вода, вблизи пристани, прохода и мостков бурлила от метавшихся в ней акул. Я подозревал, что они нападали друг на друга столь же часто, как и на тех из людей, кому не повезло очутиться в воде.