Некоторые из женщин, тем или иным способом сразу помечались. Иногда это делалось с помощью круглой или продолговатой булавки, введенной в прокол в носу или в мочке левого уха, с которой свисали диск или бирка. Иногда бирку крепили к уху просто на скрученную проволоку. Конечно, женщинам помеченным подобным образом, позже проколют и второе ухо. Некоторые солдаты крепили свои бирки, или другие знаки того же назначения, прямо к проколотым носам или к шнуру свисающему с кольца вставленного в прокол на носу. У других меткой был сам шнур раскрашенный в разные цвета. Часть женщин были помечены всего лишь биркой, подвешенной на шнурке, привязанном к шее, запястью или лодыжке. У других метку ставили прямо на тело, надписывая что-либо жировым карандашом обычно на верхней части левой груди. Кстати, работорговцы обычно временно отмечают женщин именно этим способом, например, как номер лота на торгах. Постоянная маркировка, само собой, ставится раскаленным железом.
— Вы теряете рабынь, парни! — снова напомнил я косианцам.
— Их распределят между вами позже! — крикнул офицер своим людям, и не скажу, что его голос при этом звучал уверенно.
— Кому их распределят? — спросил я. — Вам, парням обливающимся потом в первых рядах, или поставщикам, офицерам и агентам работорговцев? Кто-нибудь из вас верит, что какое-либо распределение между вами будет вообще? А, парни? А если будет, то где гарантия, что вам что-нибудь достанется, я уже не говорю о самых лучших? Вы что, правда, верите что лучших женщин будут распределять? А как насчет тех сотен девок, что уже находятся на пути в Брундизиум, Кос или Тирос? Их, что, распределяли? Они вам достались? Я думаю, что в лучшем случае, вам предоставят возможность предложить цену на тех, что останутся на аукционах в лагере! Или это происходило как-то по-другому до сих пор? Вы ребята, сейчас боретесь за Кос, а не за свободную компанию, капитан которой будет следить за тем какие красотки кому достанутся в качестве оплаты!
— Он ведь он дело говорит, — проворчал солдат, отступая назад.
— Вперед! — закричал офицер. — Вперед!
— Парни, разбирайте их, пока еще можете! — выкрикнул я. — Вон, некоторые все еще одеты, а другие разделись, но пока не схвачены! Они прижимаются к стене, прячась друг за дружкой, ожидая вас!
— Не слушайте его! — завопил офицер.
— Некоторые, несомненно, довольно привлекательны, а главное, они еще не помечены!
— Не слушайте его! — снова попытался заглушить меня косианец.
— Беда, парни! — крикнул я. — Вон еще прохиндеи прибежали, которые даже мечей не обнажили, а туда же, девок разбирать!
Мне показалось, что еще немного и косианцы дрогнут.
Сейчас сюда почти не летели болты. Арбалетчики на стене должно быть опасались попасть в спину своим же солдатам.
Женские крики у стены стали еще громче.
— Вперед! — скомандовал офицер.
Теперь, когда звон оружия стих, стали ясно слышны, плачь, стенания и жалобы красоток, на телах которых затягивались тугие узлы.
— Назад, назад! — шепотом скомандовал я, мужчинам стоявшим вокруг меня. — За мою спину! Назад!
Я говорил тихо, но к моему облегчению, меня услышали и поняли. Мужчины Форпоста Ара стоявшие в проходе передо мной начали осторожно отступать, обтекая меня с двух сторон.
— Там осталось уже меньше двухсот девок, парни, — намекнул я косианцам.
Те, кто дрался в первых рядах, уже заняли оборону в проходе между теми, кто до этого прикрывал женщин. Другие, кто был посвежее, выступили вперед, и прикрыли меня с флангов.