Я, да и не только я, видел стоящую на коленях у стены хорошенькую брюнетку, запястья которой были связаны сзади, заливающуюся неудержимыми слезами. Как раз в этот момент мужчина протыкал ей нос острым концом растянутого пружинного кольца. Потом он отпустил, и кольцо приняло прежнюю форму. Женщина с кольцом в носу, сквозь слезы смотрела на своего поработителя, спокойно накручивавшего поводок на руку. От малейшего натяжения она, взвизгнув, вскочила на ноги, готовая следовать за ним куда угодно со всем возможным послушанием и совершенством. Вслед за своим хозяином, женщина исчезла в полумраке коридора. Женщин уводили одну за другой, подозреваю, в какой-нибудь импровизированный загон.
— Парни, их уводят одну за другой, прямо на ваших глазах! — прокомментировал я.
— Отступаем, — зло бросил офицер.
Он видел нерешительность своих мужчин, и то, что мы получили заняли проход, и что вокруг меня стояли свежие бойцы.
Косианцы, главным образом наемники, стоявшие в задних рядах, покинули строй и рванули к стене, занимать для себя женщин. Вслед за ними потянулись и кое-кто из первых шеренг. Офицеру пока удавалось удерживать вокруг себя достаточно много солдат из регулярных войск, чтобы гарантировать, что мы не попытаемся перейти в атаку.
— Вы используете наших собственных женщин для того, чтобы отвлечь их внимание, — проворчал мужчина, стоявший рядом мо мной, — как если бы они были рабынями!
— А Ты присмотрись к ним, — посоветовал я, вместо того, чтобы вступать в спор.
— Ай-и! — протянул он.
— Отходим вместе со мной, — тихо приказал я, делая шаг назад.
Косианцы, регулярные солдаты и наемники, готовые выполнять приказы их офицера, продвинулись вслед за нами на несколько ярдов по проходу. Но, как бы то ни было, к нам они старались не приближаться.
На наших глазах, акула выскочила на отмель перед пристанью, прямо около прохода, и, схватив за ногу чье-то тело, утянула его за собой в воду.
— Иди на причалы и доложи Амилиану, что эвакуация завершена. Он знает, что делать, — приказал я мужчине подле меня, и тот кивнул.
Я совсем не случайно остановился, именно в этом месте. С этого места прицельно бить из арбалетов по пирсам было невозможно.
— Мы останемся с вами, — заявил мой юный арбалетчик, проталкиваясь из-за спин и вставая рядом со мной. Его друг тут же встал около него, выставив щит, защищая изготовившегося стрелка.
— Нет, — отрезал я.
— Это — приказ, Капитан? — уточнил арбалетчик.
— Да, — кивнул я. — Выполняй.
Два паренька, немного поколебавшись, развернулись и ушли к пирсам.
— Теперь остальные, — скомандовал я, — уходите.
— Вы не сможете удержать проход в одиночку, — вмешался седой воин.
— Уходите, — снова приказал я.
Я не стал бы приказывать, как впрочем, не стал бы этого делать Амилиан, кому бы то ни было оставаться рядом со мной, не разъяснив того, что должно быть сделано.
— Вам могут пригодиться опытные мечники, — заметил седой, — особенно те, кто носит алую тунику.
— Уходите, — повторил я.
— Четыре — пять человек будет в самый раз, — добавил он.
— Нас здесь как раз четверо, включая меня самого, — послышался другой голос из-за моей спины.
— Замечательно, я как раз буду пятым, — сказал седой.
Мужчины торопливо покидали проход и по мосткам уходили к пирсам.
Я пораженно обернулся.
— Это было бы честью умереть в компании Марсия, — заявил высокий воин.
— Я не Марсий, — ответил я ему.
— Это не может меня не радовать, — мрачно заметил он. — А то я уже начал беспокоиться по этому поводу. Я, видите ли, всегда думал, что Марсий, это я.
— Ага, теперь я вас узнаю, — кивнул я.
— Это лестно, — усмехнулся он.
— Как голова поживает? — осведомился я.
— Замечательно, — сообщил Марсий, — особенно если учесть, что по ней кое-кто саданул большим обломком кирпича.
Я присмотрелся к одному из троих его товарищей, стоявших за его спиной.
— Вижу, что вам удалось найти тунику, — сказал я одному из них.
— Да, — проворчал тот, — мою кто-то стащил, пока я отдыхал в камере.
— Наверное, в той самой, где я нашел мою, — усмехнулся я.
— Нас привел в чувство стражник, — объяснил Марсий, — который проверял стены на предмет брешей, через которые могли бы забраться косианцы. Он нашел превосходный пример такого разрушения в одной камере, как Вы, возможно, помните.
— Что-то припоминаю, — признал я.