Я мог бы упомянуть о двух возможных особенностях использования наручников для больших пальцев. Во-первых, многие чувствуют, что они, могут оказаться менее надежным средством, чем, скажем, ручные кандалы, из-за того, что соотношение толщины запястья и ладони, заметно больше, чем у большого пальца и его сустава. В результате, чтобы компенсировать эту надуманную ненадежность, манжет закрывают туже, чем это необходимо, что производит значительному дискомфорту носительницы. Не то, чтобы кого-то волновало удобство рабыни, но ей становится труднее проявлять внимание к ее урокам, если она страдает от боли. Лично я вообще полагаю, что боль, по крайней мере, в целом, не следует причинять рабыне, если это не является значащим. Впрочем, она, конечно, может быть одним из пунктов общего дискомфорта неволи, и даже довольно тривиальным. Например, если женщина спала голой на деревянном полу, то она, вероятно, намного лучше понимает ценность рабского одеяла.
Во-вторых, если женщина, находясь в таких узах, впадает в истерику или панику, она может легко причинить себе боль или даже повредить пальцы. Соответственно, точно так же, как не стоит привязывать слина или кайилу способом, которым они могли бы по неосторожности ранить себя, так же нельзя обездвиживать и рабыню. В конце концов, она такое же домашнее животное, как и все остальные, и имеет определенную ценность. Соответственно, по моему мнению, если уж использовать на рабыне наручники для больших пальцев, то, по крайней мере, делать это стоит только при тщательном контроле. Безусловно, при таком условии, они становятся весьма полезным устройством.
Конечно, для любой женщины, пальцы которой оказались в таких узах, трудно будет не понять своей беспомощности. Некоторые рабовладельцы относятся к ним с одобрением на ранних стадиях дрессировки девушки, полагая, что они ускоряют процесс. Правда, лично я, иногда несколько грубо приводя женщину к осознанию ее неволи, потом предпочитаю ослаблять прессинг, давая ей время на то, чтобы развить и постепенно понять свои новые чувства и эмоции, позволяя приспособиться к новой жизни и судьбе. Соответственно, хотя я могу надеть на большие пальцы девушки такие наручники на ан или около того, возможно в самом начале обучения, ради информирования ее относительно характера и особенностей различных уз, их вариантов и особенностей, но в целом я не использую их. Я вообще думаю о них, как и о стягивающих цепях, скорее как об одном из способов наказания, а не удержания. То, что невольница знает об их существовании и о том, что они могут оказаться на ней, стоит мне только того пожелать, само по себе оказывает на нее благотворное влияние. С моей точки зрения, этого вполне достаточно.
Самое важное в удержании, это то, что узы должны ограничивать свободу, а не наносить вред. Само собой, боль может накладываться на многие из разнообразных ограничений, физических и психологических, в качестве дополнения, но может быть и отвлеченной. Боль в чем-то схожа с плетью. Рабыня — субъект приложения плети, и она действительно наказывается ей, но это не означает, что ее обязательно подвергнут порке. То, что невольницу можно пороть, и даже нужно, если она вызвала недовольство, совсем не означает, что она обязательно должна быть выпорота. Зачем нужно наказывать хорошую рабыню? Безусловно, в этих вопросах нет никаких сделок, контрактов или договоренностей, и рабыня может быть избита плетью всякий раз, когда рабовладельцу этого захочется, по какой-либо причине или без оной. В конце концов, она — рабыня. Точно так же, в соответствии с этими принципами, если уж быть совершенно честным, при случае я использовал наручники для больших пальцев на женщинах, когда казалось, что это имеет смысл или, когда мне просто захотелось поступить таким образом.
— Говорят, она была голой, связанной и с какой-то тряпкой на голове, на поводке то у одного, то у другого свободного человека, — не отставал от меня Марсий.
— Хм, такое впечатление, что описывают рабыню, — хмыкнул я.
— Действительно, очень похоже, — признал он.
Мы услышали, что лодки пришвартовались к сваям под мостками, позади нас.
— Лично я подозреваю, — заметил Марсий, — ни одна женщина на колу не сидела.
— Интересная гипотеза, — допустил я.
— Если это верно, — продолжил он, — то Леди Клодия, которая, как я подозреваю, скрывается где-то здесь, скорее всего в лохмотьях Публии, все еще имеет право с нетерпением ожидать своей казни.
Я видел, что женщина, большие пальцы которой были зажаты в наручниках, теперь стояла на коленях с головой, прижатой к камням пристани. Шнур, свисавший с ее проколотого носа, лежал около головы. Ее хозяин пристроился сзади, нетерпеливо используя свою невольницу. Запястья женщины были подняты над спиной, ее пальцы, кроме зажатых больших, дергались, открывались и закрывались. Закончив с ней, солдат потянул за поводок, заставив взвизгнувшую от боли в проколотом носу пленницу вскочить на ноги и поспешить за своим владельцем.