В промежутках между атаками, мы, хватая воздух широко открытыми ртами, приседали позади щитов, ставя их на настил прохода. Думаю, нет нужды объяснять как устает рука в течение долгих енов держать на весу перед собой тяжесть щита, раз за разом получая удары по нему. Нет ничего удивительного в том, что воины зачастую тренируются с утяжеленными щитами. В первые аны боя самой частой причиной ранений, а то и смерти, особенно среди молодых воинов, является безрассудство, и нежелание использовать щит для своей защиты. Зато в последний ан даже более частой причиной поражения, что достаточно интересно, является простая неспособность удерживать, направлять и маневрировать щитом. Возникает дикое желание опустить его, ослабить боль ноющих мускулов. Это, наряду с общей усталостью, и усталостью руки машущей мечом в частности, приводит к снижению внимания, замедлению реакции и как следствие, к фатальным последствиям. Впрочем, те же самые проблемы, конечно, преследуют и противника. Когда эти факторы принимаются во внимание, и в частности то, что зачастую сражение может длится не один ан, а иногда возобновляется на следующий день и не только, легче понять некоторые события, которые в противном случае могли бы показаться аномалиями в этом виде войны, например, большие промежутки между атаками, перестроения шеренг, случайные, на первый взгляд необъяснимые перемирия, которые могут произойти по взаимному согласию сторон то тут, то там в разных местах сражения, когда мужчины останавливаются, глядя друг на друга, а иногда даже разговаривают, и большую важность разумного распределения и применения резервов.
Для тех, кто интересуется такими вопросами, можно было бы заметить, что именно такие факторы, как эти сыграли свою роль в постепенном переходе от фаланги к каре в гореанском военном искусстве. Дело даже не в том, что каре тактически более гибкое построение, способное к применению на пересеченной местности, но также и в том, что они облегчают замену бойцов на линиях соприкосновения, и позволяют быстро вливать свежие силы в критические моменты боя. Успехи многих генералов, по моему мнению, являются в значительной степени результатом разумного использования их резервов.
Основываясь на моем изучении различных компаний Дитриха из Тарнбурга по комментариям Миниция и по «Дневникам», которые приписываются военному историку Карлу Коммению из Аргентума, хотя об этом полководце часто думают с точки зрения таких новшеств, как косая атака и использование осадных машин в поле, могу сказать, что по моему мнению, он просто мастер использования резервов. Некоторые, кстати, утверждают, что Коммений когда-то сам был наемником. Не знаю, правда это или нет, но его дневники, если они действительно — его, заставляют думать, что историк не был новичком на поле боя. Ни за что не поверю что все ситуации в них описанные, зачастую с малейшими деталями, основаны просто на рассказах других. Например, его описания сражений при Ровере и Каргаше, намекают на точность, подлинность и проницательность очевидца событий. Например, мне кажется, что обычный солдат, скорее всего, не обратил бы внимания на такую деталь, как медвежья болезнь, случающаяся в бою у испуганного тарлариона. Солдат просто знает о таких вещах и даже считает их само собой разумеющимися, и вряд ли станет включать их в свои описания сражений. Кроме того, многие задаются вопросом, откуда у простого ученого появилась похожая на крепость вилла населенная многочисленными великолепными рабынями. Очень сильно подозреваю, что возможно когда-то он не был незнаком с распределением трофеев.
— Они отступают, — прохрипел мужчина, присевший около меня.
— Им просто больше нет смысла атаковать здесь, — объяснил другой.
Мы обернулись и устало посмотрели назад. Большая часть прохода теперь отсутствовала или горела. Большие пролеты мостков, встав на попа, торчали из воды, другие плавали по поверхности, причем некоторые падая перевернулись, и теперь выставляли из под воды неровные обрубки свай.
— А мы все-таки удержали проход, — удовлетворенно заметил воин.
— Точно, — поддержал его второй.
Это было верно, нам каким-то чудом удалось удержать свою позицию. И вот теперь мы сидели на залитых кровью досках. Время уже перевалило далеко за полдень. Я осмотрелся. С того места где мы находились в самом конце прохода с пристани и начале деревянного настила мостков, казалось что мы стоим на входе на странный мост, ведущий в огонь. Кое-кто из лодочников даже поливали доски позади нас с водой, чтобы сдержать огонь, не дав ему добраться до нас, то время как другие продолжали ломать сваи и настилы по ту сторону пожара. Но даже здесь мы ощущали своими спинами жар огня бушевавшего позади нас. Клубы дыма, поднимавшиеся над переходом, сейчас относило в сторону. Но дважды за время боя ветер менял направление, накрывая нас едким удушливым облаком. Впрочем, куда больше дыма поднималось над цитаделью, который, из-за преобладающих здесь ветров, сила которых к полудню уменьшилась, дрейфовал над гаванью к реке.