— Ну что, теперь поплывем к пирсам? — спросил воин.
— Разумеется, — хриплым голосом ответил ему другой.
— Вы как хотите, — вступил в их разговор третий, — а я предпочитаю подождать лодку.
— С чего бы это? — поинтересовался у него четвертый.
— Да вот, ноги не хочу замочить, — усмехнулся тот.
Мы дружно проводили взглядом очередной плавник, прочертивший водную гладь. Периодически, то тут, то там поверхность воды словно вскипала, намекая на нешуточные баталии, вспыхивавшие в глубине. Обычно, в таких местах, вода становилась мутной от поднятого дерущимися речными монстрами со дна ила. Маленькая лодка подошла и пришвартовалась к мосткам слева от нас. В данный момент нас здесь было одиннадцать человек. Двое были ранены. Одним из них оказался седой воин, бывший первым, кто встал рядом со мной в этом проходе. Свое ранение он получил во время последнего штурма, четырнадцатого по счету. Второй раненый был из тех, кто присоединился к нашему заслону позже. Мы опустили их обоих в лодку, места в которой хватило еще для двоих из нас, да и то утлое суденышко закачалось, едва не начерпав бортами воды.
— Ждите следующую, — сказал нам лодочник, бросив весла, и встревожено выставив руку в нашу сторону.
Мы, оставшись всемером, проводили взглядом лодку, отчалившую от мостков, и гребок за гребком, медленно удалявшуюся от нас к пирсам.
— Кажется, рыб теперь стало меньше, — заметил один из оставшихся.
— Сиди, где сидел, — посоветовал я ему, хотя следовало признать его правоту, плавников действительно больше не наблюдалось.
Очевидно, многие рыбины уплыли. Я даже был уверен, что многие из них, с кусками тел в своих челюстях, ушли на глубину к пирсам или дальше в гавань, или даже возвратились в реку, возможно иногда сопровождаемые несколькими своими собратьями. Однако я был уверен, что воды вокруг мостков по-прежнему опасны. Иногда речные акулы, как и угри Воска, прячутся между свай под причалами, в их тени, и часто вознаграждаются за свое ожидание мусором и другими органическими отходами. Все еще можно было рассмотреть полосы крови на воде.
— Смотрите! — воскликнул один из оставшихся, указывая на пристань.
Обернувшись, мы увидели, как у пристани собирается множество небольших лодок и наспех сколоченных их подручных материалов, по-видимому, собранных в цитадели, плотов.
— Похоже, они собираются идти к пирсам, чтобы закончить свою работу, — процедил второй.
— Значит все, что мы здесь сделали, было напрасно, — вздохнул другой.
— Гавань перекрыта косианскими кораблями и бонами, — сказал третий. — Никаких шансов на спасение.
— Кажется, в их намерения не входит морить нас голодом на пирсах, — добавил четвертый.
— Они — нетерпеливые парни, — заметил тот, кто указал на неприятеля.
— Они ждали слишком долго, — пожал плечами его товарищ. — Теперь им не терпится закончить свои дела сегодня.
— Это не окажется для них очень трудным, — признал другой.
— Похоже на пирсах будет резня, — сказал его сосед. — Там негде спрятаться. Они открыты со всех сторон. Что может сделать горстка щитов? Ничего, или очень немногое. Они могут сделать, все что захотят. Могут выбирать цели с лодок и плотов, или высадиться всеми силами.
— А еще они, скорее всего, вызовут других, тех, кто сейчас по ты сторону бонов, — предположил один из них, — так что они могут нападать с двух сторон сразу.
— Тогда все кончено, — вздохнул другой мужчина. — Кажется, нам на все про все, осталось два, максимум три ана.
— Вы двое садитесь в эту лодку, — приказал я двоим из них, как только следующее утлое плавсредство, коснулось свай.
Гребцы, скорее всего, рыбаки, встали и протянули руки, помогая этим двум парням спуститься в лодку, сразу просевшую по самые борта в воду. Мы, пятеро оставшихся на позиции, долго смотрели вслед уже второй маленькой лодчонке увозившей наших боевых товарищей.