— Как там поживает мой старый друг Каллимах, командующий силами Лиги Воска? — поинтересовался Амилиан у Каллидора.
Кстати, органом управления в Лиге Воска, по крайней мере, насколько я знаю, является ее Высший Совет, который состоит из представителей городов членов союза. И как я понял, этот Каллидор, кем бы ни он был, является одним из уполномоченных лиц этого совета.
— Полностью поглощен работой за столом. Разбирается с многочисленными административными обязанностями, — усмехнулся Каллидор.
— И, подозреваю, крайне озабочен тем, чтобы его деятельность была заметна в Виктории, — улыбнулся Амилиан.
— Так же, как и Ты, окажись на его месте, — кивнул Каллидор.
— Боюсь, что он будет удивлен, узнав о вчерашнем происшествии в Форпосте Ара, — покачал головой командующий.
— Несомненно, — согласился с ним Каллидор. — Можешь быть уверенным, что он проведет осторожное расследование.
Амилиан рассмеялся. Насколько я понял, результаты этого расследования, могут оказаться крайне неубедительными.
Вначале мы услышали бряканье цепи, а потом и увидели «первую из этих женщин, которую следовало привести». Она по-прежнему была в импровизированном рабском капюшоне. Семенящими шажками она прошла мимо нас направляемая мужчиной, держащим ее за левую руку. Он поставил девушку перед Амилианом, и усадил ее на палубу. Не думаю, что она понимала толком, где находится, ну разве что за исключением того, что ее, возможно, провели дальше на корму.
Девушка замерла, прислушиваясь. Никто из нас не произнес ни слова. Она больше не носила кожаный ошейник с поводком. И руки ее больше не были связаны за спиной. Зато на ней был сирик. Горло девушки охватывал железный ошейник, с которого свисала длинная цепь. К середине этой цепи, в районе талии, крепилась другая, горизонтальная цепь, каждый конец которой заканчивался браслетом, запертым на ее запястье. К нижнему концу цепи свисавшей с ошейника, была пристегнута еще одна горизонтальная цепь, по сути, являвшаяся ножными кандалами, в которые были закованы щиколотки невольницы. Длина вертикальной цепи была такова, что если девушка стояла, то часть звеньев лежала на палубе. Такое устройство можно регулировать как угодно, и количество этих регулировок ограничивается только фантазией и желанием рабовладельца. В данный момент сирик был отрегулирован так, что рабыня могла развести запястья приблизительно на двенадцать дюймов, а кандалы на ногах позволяли ей сделать шаг не более четырнадцати дюймов. Ее семенящие шажки и были результатом текущей установки ножной цепи.
Девушка некоторое время сидела на палубе неподвижно. Потом она осторожно ощупала браслеты на щиколотках, цепь между ними, перебрала руками вертикальную цепь, пробежала пальцами до наручников, украдкой попыталась стянуть кольцо с запястья. Конечно, ничего у нее из этого не вышло, и она продолжила исследовать устройство. Наконец руки девушки, пройдя по цепи, добрались до ее крепления к ошейнику. Для начала ощупав скобу на ошейнике, она немного потянула, потом дернула за цепь и убедилась, что это крепление абсолютно надежно. На этом ее любопытство не иссякло, и пальцы рабыни принялись исследовать сам ошейник, запертый и плотно охвативший ею шею. Она казалась озадаченной и напуганной.
Сирик был надет на нее всего несколько инов назад, и наверняка это был первый случай в ее жизни, когда она носила рабские цепи. Уверен, бывшая Леди Публия понятия не имела, как красиво она в них смотрелась.
Хотя теперь длина цепи позволяла ей дотянуться до мешка, надетого на голову и до кляпа во рту, разумеется, она этого не сделала, как и не посмела даже прикоснуться к ним, не говоря уже о том, чтобы попытаться избавиться от них. Все же она была гореанкой, и ей не было нужды объяснять, что такое гореанская дисциплина.
— На колени, — тихо скомандовал ей Амилиан, и бывшая Леди Публия мгновенно встала на колени.
Она задрожала, и ее дрожь, передавшись цепи, заставила тихонько зазвенеть стальные звенья.
Похоже, ей не был знаком голос командующего, так что она пока не смогла понять перед кем она стояла на коленях. Кроме того, что интересно и довольно нелепо, мне показалось, что девушка в целом все еще не была уверена в своем положении и статусе, хотя это уже было очевидно было для любого, кто ее видел.
Амилиан жестом передал инициативу в руки Каллидора.
— Ты можешь прижать голову к палубе, — намекнул тот.
Девушка немедленно сделала, как ей было приказано, поставив ладони на палубу по бокам головы.
— Можно поднимать, — разрешил Каллидор, и она подняла голову, замерев на коленях как прежде посреди нас, хотя этого она не знала.