— Освободите ей рот, — приказал Каллидор.
Присев подле девушки, я развязал узел, но приподняв мешок чуть выше рта, затянул завязки снова. Таким образом, эффективность этого мешка в качестве средства ослепления ни на мгновение не была поставлена под угрозу. Затем я развязал завязки кляпа и осторожно вытащил мокрый комок ткани из ее рта, положив его на палубу около ноги рабыни так, чтобы эти вещи оставались под рукой, и ее рот мог бы быть снова заткнут, если мы того пожелаем, мгновенно вернувшись к его прежнему беспомощному состоянию.
— Ты не заклеймена, — заметил Каллидор.
— Нет! Нет! — нетерпеливо закричала бывшая Леди Публия.
— А жить хочешь? — осведомился он.
— Да! — со всем возможным жаром заверила его девушка.
— Ты женщина Форпоста Ара или, точнее, когда-то ей была, не так ли? — уточнил капитан.
— Да! — признала она.
— Тогда, как вышло, что тебя нашли на пирсах связанной, взятой на поводок и с кляпом во рту? — поинтересовался Каллидор.
— Сбежавший заключенный сделал это со мной, — ответила она. — Он заткнул мне рот, чтобы я не могла рассказать о том кто я на самом деле, и надел мне на голову мешок, чтобы меня не узнали.
— Тебе известно, что вчера случилось на пирсах? — спросил мужчина.
— Признаться, я плохо понимаю, что произошло, — призналась она. — Вчера я дважды падала в обморок, и большую часть времени пролежала без сознания. В чувство меня привели удары тех двух свободных женщин, что привели меня, беспомощную, на борт этого судна.
— Что, по-твоему, произошло на пирсах? — осведомился Каллидор.
— По-видимому, к причалам пришвартовались какие-то суда, — пожала плечами девушка, — и, как мне кажется, многие находившиеся в тот момент на пирсах люди, включая меня саму, были взяты на борт.
— Косианские суда? — уточнил капитан.
— Я не знаю, — несчастно ответила она. — Знаю только, что на рейде действительно были косианские суда.
— Но Ты могла много узнать, за то время что пробыла на борту, — заметил он.
— Я оставалась среди женщин, которым было приказано молчать, — пояснила девушка.
— И как Ты думаешь, что стало с теми женщинами, которые привели тебя на борт судна? — спросил Каллидор.
— Я не знаю, — пожала она плечами.
— А Ты не думаешь, что им вчера тоже приказали молчать?
— Я не знаю, — повторила бывшая Леди Публия.
— Что Ты слышала на судне? — спросил капитан.
— Немногое, — ответила девушка. — Только слова мужчин, занимающихся управлением судном.
— Возможно, у тебя появились некоторые догадки относительно происхождения этих мужчин, — предположил Каллидор.
— Да, — кивнула невольница.
— На основании чего? — спросил мужчина.
— На их речи, — ответила она.
— Их речи? — переспросил капитан.
— Их акцент, — пояснила Публия.
— Я тоже говорю с акцентом? — заинтересованно спросил Каллидор.
— Да, — кивнула девушка.
— Хм, — несколько удивленно хмыкнул он, как и большинство людей, неприученный задумываться о том, что его собственная речь имеет какой-либо акцент. — И каков же мой акцент?
— Если не ошибаюсь — косианский, — прошептала бывшая Леди Публия.
— И что у остальных моих людей такой же? — полюбопытствовал капитан.
— Тот же самый, — заверила его девушка.
— В чьих же руках Ты тогда оказалась? — спросил Каллидор.
— В руках косианцев! — воскликнула она, по-видимому, теперь окончательно уверившись в этом.
— Ты можешь говорить, — разрешил он ей.
— Пожалейте меня! — внезапно взмолилась бывшая Леди Публия, сжав руки вместе и жалобно протягивая их к Каллидору и Амилиану. — Сжальтесь надо мной, благородные косианцы! Оставьте мне жизнь! Сжальтесь над женщиной!
Мужчины, молча стоявшие вокруг, с интересом наблюдали за представлением. Должно быть, их молчание подействовало на девушку угнетающе. Она, как могла, учитывая ее закованные в цепи руки, попыталась продемонстрировать свою красоту.
— Мне кажется, что я весьма привлекательна, — жалобно проговорила она. — Посмотрите! Вы видите? И я смею надеяться, что мое лицо также, если Вы соблаговолите осмотреть его, может быть сочтено довольно привлекательным!
— Ты стремишься заинтересовать своих похитителей? — осведомился Каллидор.
— Да! — воскликнула она.
— Как женщина? — уточнил капитан.
— Да! — заверила его бывшая Леди Публия.
— Скажи это сама, — велел он.
— Я стремлюсь заинтересовать своих похитителей, — объявила она, — как женщина!