— И что же Ты рассчитываешь получить? — поинтересовался Каллидор.
— Мою жизнь! — с трудом сглотнув, сказала девушка.
— В обмен на что? — продолжил допытываться мужчина.
— На все что угодно на ваш выбор, — ответила она.
— Абсолютная неволя? — намекнул капитан.
— Конечно! — воскликнула бывшая Леди Публия, причем в ее голосе не чувствовалось нерешительности.
— Даже у косианцев? — уточнил Каллидор.
— Конечно! — заверила его рабыня.
— А почему косианцы должны принять тебя в качестве рабыни? — спросил капитан.
— Я не понимаю, — растерялась девушка.
— Почему Ты думаешь, что они могут заинтересоваться тобой как рабыней? — уточнил он свой вопрос.
— Я не понимаю, — озадаченно повторила бывшая Леди Публия.
— Откуда Ты знаешь, что можешь представлять для них хоть какую-нибудь ценность как рабыня?
— Я буду отчаянно стараться доказать им свою ценность, — пролепетала она.
— А вдруг не докажешь, и они выбросят тебя за борт на корм акулам, — предположил Каллидор.
— Нет! — заплакала девушка.
— Ты что, думаешь, что из любой женщины получается хорошая рабыня? — спросил мужчина.
— Я не знаю, — смущенно ответила она, — но я прошу дать мне возможность хотя бы попытаться!
— Значит Ты готова служить косианцам? — уточнил Каллидор.
— Да! — всхлипнула Публия.
— На живот, — скомандовал капитан.
Девушка скользнула вперед и вытянулась на животе, уперевшись под плечами ладонями в палубу, и немного приподняла голову, все еще наполовину скрытую тканью, к Каллидору и Амилиану. Ее прекрасны губы подрагивали.
— Перевернись на спину, — приказал Каллидор.
Бывшая Леди Публия поспешно и неуклюже перекатилась на спину. Внезапно она приподняла одно колено и вытянула пальцы ноги. Возможно, в этот момент она поняла что, то, что с ней делалось, было неким отдаленным аналогом проведения девушки через рабские позы, и теперь изо всех сил старалась казаться привлекательной.
— На живот! Снова! — потребовал Каллидор, в голосе которого прозвучали более резкие нотки, чем в тот момент, когда он скомандовал ее лечь на живот в первый раз.
На этот раз капитан даже не успел договорить, а девушка уже была на животе, в том же положении как прежде, демонстрируя ему ту скорость, с какой она готова повиноваться.
— На колени, — приказал мужчина, и рабыня вернулась в начальную позу. — Чего Ты заслуживаешь, женщина?
— Только того, чтобы быть рабыней, — ответила она.
— Говори, — потребовал Каллидор.
— Я прошу неоценимой чести и привилегии быть обращенной в абсолютную рабыню, — огласила бывшая Леди Публия.
— Косианцев? — уточнил капитан.
— Любого мужчины, — ответила она.
Признаться, меня немного раздражало то, как она говорила. Могло сложиться впечатление, как будто она еще не была рабыней, безоговорочно и категорически абсолютной рабыней. Она даже осмелилась не обратиться к мужчине — «Господин». Похоже, она подозревала, или надеялась, ведь пока еще ничего такого не произошло, чтобы противоречить этому подозрению или надежде, что они люди вокруг не знают, что она уже была рабыней, что она только вчера произнесла самонеобратимые слова самопорабощения на верхней площадке над воротами цитадели. Конечно, откуда ей было знать, что я тоже нахожусь на борту этой галеры.
— Снимите с нее мешок, — велел Каллидор.
Встав позади нее, так, чтобы рабыня не могла меня видеть, я сдернул ткань и сразу отступил назад. Девушка вскрикнула и отчаянно заморгала. Потом, протерев слезы и приспособившись к свету, она осмотрелась вокруг себя, и испуганно поняла, сколько и каких мужчин собралось вокруг нее стоящей на коленях.
— Это что, поведение, типичное для женщин Форпоста Ара? — улыбнулся Каллидор, взглянув на Амилиана.
— Скажем так, это — поведение, типичное для женщин, — усмехнулся в ответ Амилиан.
— Командующий, — растерянно произнесла девушка.
— Ты на борту «Таис», военного корабля Порт-Коса, — просветил ее Амилиан. — Тебе была оказана честь разговора с его капитаном, моим другом и в прежние времена бывшим моим товарищем по оружию — Каллидором.
— Порт-Кос! — воскликнула она.
— Именно, — кивнул Амилиан.
— Так вот откуда этот акцент, — прошептала Публия.
— Разумеется, — усмехнулся командующий.
— А ведь и верно, — сказал кто-то из мужчин, — лицо у нее весьма привлекательное.
Девушка покраснела.
— Я ничего не понимаю, — пробормотала она. — Что здесь происходит?