— Вчера десять кораблей Порт-Коса и пятнадцать других, вошли в гавань Форпоста Ара, незадолго до того, что, по-видимому, стало бы последней атакой косианцев на пирсы. Эти двадцать пять кораблей нейтрализовали силы Коса готовые к штурму, и эвакуировали людей с причалов.
— Значит, мы среди друзей, — осознала девушка.
— По крайней мере, большинство из нас, — усмехнулся Амилиан.
— Тогда, почему я в цепях? — спросила она.
— В рабских цепях, — поправил ее Каллидор.
— Почему я в рабских цепях? — переспросила бывшая Леди Публия.
— А разве Ты не догадываешься? — осведомился командующий.
Девушка замолчала, вероятно, лихорадочно размышляя о том, насколько сидящий перед ней мужчина, мог быть осведомлен.
— Мой командующий может видеть, — наконец, заговорила она, — что, единственный ошейник, который я ношу, является частью этих цепей, и что я не заклеймена.
Я стоял позади нее, скрестив руки на груди. Должно быть, мое лицо в этот момент помрачнело. Понятно, что я рассердился. Хотя она не утверждала прямо, что была свободна, однако, всем было понятно, что она надеялась быть принятой за таковую.
— Возможно, — продолжила нахалка, — мои цепи могли бы быть сняты, и мне можно дать подходящую одежду, ту, что носят свободные женщины, чтобы я смогла занять место среди своих свободных сестер.
Признаться, я даже восхитился тем, как она изящно сформулировала фразу. Она не сказала «мое место», что могло бы предположить, что она имела право на него, но просто «место», не уточняя своих притязаний, так сказать.
— Считай, что Ты на суде, — сообщил ей Амилиан.
Бывшая Леди Публия ошеломленно уставилась на него.
— Или, — продолжил он, — если Ты — рабыня, мы готовы тебя выслушать.
— Я не понимаю, — пролепетала девушка.
— Уверен, понимаешь, — усмехнулся командующий.
— Но, каковы обвинения? — спросила она.
— Обвинений, если Ты — свободная женщина, несколько. Во-первых, намерение обмануть относительно своей касты. Во-вторых, пренебрежение традиционным укрывательством и скромностью, выраженное в хождении босиком и с открытыми икрами, создававшее преимущества для тебя и опасные условия для остальных свободных гражданок города в случае его взятия врагом. И в-третьих, отсутствие патриотизма, о чем свидетельствует отказ остричь волосы и поставить своим соотечественникам необходимый для обороны материал.
— Но Командующий, Вы же видите, — запротестовала бывшая Леди Публия, — поднимая руки к голове, и проводя ими по оставшимся волосам, — мои волосы были подстрижены, и так же коротко, как и остальных!
— Насколько я знаю, твои волосы состриг только вчера в камере сбежавший заключенный и, к тому же против твоего желания.
— Но, Вы же не верите этому, командующий? — осторожно осведомилась она.
— Предательница Леди Клодия, и бесспорная свободная женщина, находится в нашей власти, — предупредил Амилиан. — Мне надо вызвать ее, чтобы получить свидетельство того, при каких обстоятельства и когда именно Ты лишилась своих волос?
— Нет, командующий, — вздохнула девушка.
— То есть Ты не оспариваешь того, в чем я тебя только что обвинил? — уточнил он.
— Нет, Командующий, — сказала она, разочарованно опустив голову.
— Также известно, что Ты носила при себе много золота, в своем кошельке, по-видимому, опять же, чтобы повысить свои шансы на убеждение победивших косианцев пощадить тебя. Сумма, кстати, была такой, что большинству женщин Форпоста Ара даже не снилась. Таким образом, Ты снова обеспечивала себе преимуществом перед ними. Это оспаривать будем?
— Нет, командующий, — не поднимая головы, отозвалась бывшая Леди Публия.
Конечно, она знала, что Леди Клодия могла засвидетельствовать присутствие золота в ее кошельке. Кстати, в конечном итоге, ее золото было использовано по прямому назначению, хотя это и не было известно девушке, именно оно, после падения ворот, помогло выкупить проход Амилиана и его людей к пристани. Именно его я рассыпал позади наемников, чтобы освободить коридор.
— Вы не обвинили меня, в неношении одежд сокрытия, — напомнила она.
— В Форпосте Ара, — пожал плечами судья, — как впрочем, и в самом Аре, одежды сокрытия для свободных женщин, по закону обязательными не являются, не больше чем вуаль. Это скорее вопрос обычаев. С другой стороны, как Ты знаешь, существуют кодексы, предписывающие определенные стандарты этикета для свободных женщин. Например, они, не могут выходить на улицу голыми, как это может быть простительно для рабынь. В действительности, свободная женщина, которая в нарушение этих стандартов этикета, публично появляется, например, с излишне обнаженными руками или ногами, может быть сделана рабыней.