— Ты была признана виновной в предательстве своего города и приговорена к смертной казни, — напомнил Амилиан. — Ты можешь оспорить какое-либо из этих утверждений?
— Нет, — покачала головой женщина.
Командующий повернулся к раненому Марсию, лежавшему поблизости на тюфяке, и приподнявшись на одном локте, наблюдавшему за судом.
— Марсий, — обратился к палачу Амилиан, — Хватит ли у тебя сил, чтобы привести приговор в исполнение?
Мужчина кивнул.
— Сожалеешь ли Ты, Леди Клодия, о своем предательстве? — спросил ее командующий.
— Да, всем сердцем, — ответила она.
— Это из-за того, что Ты попалась, — заметил он.
— Да, — не стала оспаривать Клодия. — Но все не так просто, как может показаться.
— Объясни, — потребовал Амилиан.
— В камере, оказавшись в руках мужчины, я узнала, кем я являюсь на самом деле. Я поняла, что в свое время отбросила мягкость и реальность своей истинной сущности, променяв их на амбиции и жестокость. Раньше я не понимала того, чем должна быть женщина, значимости этого, и той радости, что даруют служение и любовь. Я добивалась власти, в то время как по законам природы, должна была подвергаться ей, наслаждаясь беспомощностью, подчинением и любовью. Я совершила большую ошибку в поиске того, что мне было не нужно, что не являлось моей судьбой, попытавшись вмешаться в судьбы государств. Я добилась только того, что причинила боль другим и самой себе. Я радуюсь только тому, что мои действия, насколько я знаю, не имели никаких последствий, серьезно повредивших моему городу или его гражданам.
— То есть Ты понимаешь справедливость вынесенного тебе приговора? — уточнил командующий.
— Да, — кивнула женщина, — но это наказание достойное свободной женщины, а мне кажется, что было бы более уместно, если бы меня скормили слинам.
— Такое обычно применяется для рабынь, — заметил Амилиан.
— Да, Командующий, — согласилась Клодия.
— Посмотри туда, — указал он на лежащую ничком и закованную в цепи прежнюю Леди Публию. — Вот она — рабыня.
— Да, — кивнула женщина.
— Неужели она тебе нравится? — презрительно спросил мужчина.
— Да, — коротко ответила Клодия.
Прежняя Леди Публия, абсолютно беспомощная теперь, посмотрела на свою бывшую заключенную, с благодарностью и слезами в глазах.
— Нет, этого быть не должно, — отрезал Амилиан, — потому что Ты свободна.
— Но я завидую ей, — вздохнула Леди Клодия. — По крайней мере, она полностью свободна быть тем, кем она является. Она, а не я.
Испуганная рабыня немного дернулась, отчего звенья цепи, сковывавшей ее ноги, тихонько пробороздили по палубе. Осмотревшись, я увидел, что, похоже, как минимум несколько мужчин уже заинтересованно обладанием ей.
— Подходящий кол подготовлен? — спросил Амилиан.
— Я проследил за этим, — заверил его Марсий.
— Снимите с нее одежду, — приказал Амилиан.
Потребовалось всего мгновение, чтобы сдернуть вниз с ее тела лохмотья. Еще мгновения хватило на то, чтобы разрезать рукава, и убрать повисшее было на цепи наручников платье полностью. Про себя я отметил, как сразу заблестели глаза мужчин. Впрочем, гореане не привыкли сдерживать свои эмоции и скрывать свое отношение к женщинам, и сразу со всех сторон сначала послышались тихие присвистывания и вздохи, а потом и другие знаки внимания, несколько более вульгарные, такие как щелчки пальцами и причмокивание губами, воздававшие должное ее красоте. Конечно, такие комплементы вообще-то более ожидаемы по отношению к более открытой красоте рабыни, чем к свободной женщине. Но Леди Клодия покраснела, и, похоже, даже была горда проявленным вниманием. Лично я нисколько не сомневался в ее красоте. Что и говорить, превосходные формы ее тела, действительно были рабскими. Я и раньше был уверен в том, что оказавшись на невольничьем рынке, от нее можно было бы ожидать хорошую прибыль. Ее великолепное тело не могло скрыть манящего богатства женских гормонов и возбуждающей женственности. Да, она была настоящей красавицей.
Сорванные с женщины тряпки отлетели в сторону. Клодия осталась стоять перед нами на коленях, прекрасная в своей беззащитности. Многие мужчины, включая меня самого, ударили по своим левым плечам в знак восхищения. И кстати, я нисколько не сомневался, что и сам Амилиан был впечатлен открывшейся красотой. Впрочем, по моему мнению, любой мужчина оказался бы под впечатлением, встреть он ее свободной заключенной, что на палубе «Таис», что на неком невольничьем рынке, прикованной цепью к скамье рабыней, ожидающей покупателя.