— Честно говоря, те клетки довольно мелкие, — как бы извиняясь, сообщил Каллидор. — В действительности, это клетки скорее для наказания, чем для содержания.
— Это неважно, — отмахнулся Амилиан.
— Ну да, конечно, — понимающе кивнул Каллидор, — вероятно, для них будет лучше сразу начать осознавать, что они — рабыни.
— Разумеется, — согласился Амилиан.
— Подозреваю, что утром они будут жаждать и стремиться покинуть клетки любой ценой, — заметил Каллидор.
— Так это же превосходно, — улыбнулся Амилиан.
— Однако я бы рекомендовал, чуть позже этим вечером забрать из клетки ту, которую Ты назвал Публией, и, привязав к мачте, хорошенько выпороть ее плетью, — предложил Каллидор
— Непременно, дружище, — усмехнулся Амилиан.
Это было бы весьма кстати, подумал я, чтобы она, в конце концов, была наказана и хорошенько. Она попыталась использовать в своих интересах тот факт, что пока не была заклеймена и помещена в ошейник. Она попыталась выдать себя за свободную женщину. Во многих городах подобная попытка — преступление, караемое смертной казнью. Однако в данном случае, ей очень сильно повезло, хотя она, вероятно, поймет это только спустя несколько дней, и ее свежеобращенную молодую рабыню, виновную в этом, притом, что это было ее первым проступком, всего лишь выпорют плетью. Однако даже в этом случае, не думаю, что она скоро забудет свою первую мимолетную встречу с упругой кожей произошедшую этим вечером. Найдется немного рабынь, что могут забыть свое первое наказание. Ничто лучше этого не внушит ей, что теперь она рабыня и ее владельцы не будут задуматься надо ли ее наказывать или нет, если она вызовет их недовольство. Это первое, что следует изучить девушке. Я также уверен, что это ее первое наказание может воспрепятствовать ей в ближайшем будущем, если такая возможность снова возникнет, попытаться повторить свой обман относительно своего статуса. Конечно, позже, когда она начнет понимать то, чем должна была быть рабыня, когда она усвоит кое-что о характере ее статуса, и его бескомпромиссности, она сама будет в ужасе торопливо гнать от себя такие мысли. Она больше не посмеет пустить их в свою голову. Она будет дрожать от страха, если хотя бы крошечный намек не такую мысль случайно мелькнет в ее уме.
Вскоре матрос, что увел рабынь в трюм, снова появился из люка, и задраил его за собой. Можно было не сомневаться, что рабыни теперь сидели к клетках. Каллидор, как оказалось, тоже обратил внимание на возвращение своего подчиненного.
— Мы с бывшей Леди Клодией были сокамерниками, — объяснил я Каллидору. — Уже тогда, хотя в тот момент женщина еще была свободной, я решил, что из нее выйдет превосходная рабыня.
— Хорошо, — кивнул капитан.
Надо заметить, что в обучении рабынь много внимание уделяется не только широкому спектру сексуальных искусств, например тому, как правильно целовать и ласкать мужчину, но и не меньше внимания обращается также и развитию их собственной чувствительности. И в этом нет ничего удивительного, ведь это держит их во власти рабовладельца зачастую крепче цепей. Кроме того, следует заметить, что мужчине доставляет необыкновенное удовольствие видеть изумительные изменения и эмоции, которые он может вызвать в женщине, например, заставив ее беспомощно извиваться и метаться от одного его прикосновения, своими отчаянными криками выражая свое подчинение и умоляя о большем. Рабыня, благодаря дрессировке, дисциплине, под которой она находится, своей эмоциональной свободе, в тысячи раз большей, чем та, которая остается на долю свободной женщины, может достигнуть оргазма намного быстрее и чаще, чем последняя, а иногда, особенно если она была лишена внимания мужчин какое-то время, почти немедленно. Реакция, вызов которой в свободной женщине мог бы потребовать у мужчины от трети до половины ана, в рабыне, причем в самой заурядной, может вспыхнуть уже в первые три — четыре ена. Помимо этого, часто рабовладелец, своим желанием может вынудить рабыню, хочет она того или нет, пережить длительные многократные оргазмы, иногда следующие один за другим.
— Она служила косианцам, и даже объявила о принятии их стороны, — продолжил я. — А Вы не думаете, что оказавшись в руках косианцев, эта женщина в ближайшем будущем может извлечь из этого определенную пользу?
— Это каким же образом? — поинтересовался Каллидор.
— Вдруг они сочтут целесообразным вознаградить ее, например, свободой, — предположил я.
— Это вряд ли, — отмахнулся Каллидор. — Теперь она — рабыня. Это меняет все. Даже если бы она когда-то была девушкой с Коса, пусть даже из Тельнуса, из хорошей семьи и высшей касты, теперь она все равно останется рабыней, и только рабыней. Кроме того, косианцы, уж можешь мне поверить, не слишком любят предателей. Тот, кто готов предать свой собственный Домашний Камень, скорее всего, не смутится, предавая чужой. В действительности, я бы не был сильно удивлен, если бы она сдавшись в Форпосте Ара и потребовав неприкосновенности, быстро бы обнаружила себя в самой низкой форме рабства из всех возможных, и это еще если бы ее не убили сразу.