— Да больше не о чем особо рассказывать, — сердито буркнула женщина. — К семнадцатому ану, ему, похоже, надоело наше присутствие, и он приказал убрать нас от своего стола. Пятерых из нас увели куда-то наружу, с ваших слов, они сейчас прикованы цепью во дворе. А меня саму заковали в кандалы и приставили сюда, в зал паги, чтобы прислуживать за столами.
— Почему же тогда тебя не увели во двор? — поинтересовался я.
— Понятия не имею, — пожала она плечами.
— Возможно потому, что там всего пять колец, — предположил я.
Женщина снова пожала плечами.
— Однако это не объясняет, почему именно тебя, а не какую-либо другую из твоих товарок оставили здесь, — добавил я.
— Ну, кто-то ведь должен был остаться, — отмахнулась она.
— Между прочим, ничего не стоило приковать к одному кольцу двух женщин, — заметил я. — Или тебя могли бы поставить на колени и приковать цепью неподалеку, к кольцу для слина.
— Мужчины — похотливые животные, — презрительно заявила Леди Темиона. — Кажется, им просто нравится рассматривать голых женщин. Подозреваю, что я здесь, потому что самая красивая из всех.
— Но самая красивая из вас вовсе не Ты, — сказал я.
— Ох? — задохнулась она от возмущения.
— Представь себе, — заверил ее я. — Там стоят как минимум две женщины, кто, на мой взгляд, красивее тебя. Одна из них прикована к первому кольцу, вторая к четвертому.
— И кто же они? — сердито спросила Леди Темиона.
— Ту, что стоит у первого кольца, зовут Леди Амина, — сообщил я. — Как зовут четвертую, я не знаю.
— Это не та ли, маленькая и темноволосая? — осведомилась она.
— Она самая, — кивнул я.
— Это — Ремис, — процедила она. — Маленькая соблазнительная шлюха.
Я вспоминал девушку, прикованную к четвертому кольцу. У нее действительно были соблазнительные бедра с изумительным лоном, словно специально созданным для любви мужчины.
— Я красивее, чем они обе вместе взятые, — гордо заявила Леди Темиона.
— Хм, Ты кажешься слишком тщеславной для свободной женщины, — хмыкнул я.
— Ни в коем случае, — тут же пошла на попятный она. — Меня совершенно не интересуют подобные вопросы.
— Уверен, что все женщины одинаковы, — усмехнулся я, — включая Леди Амину и Леди Ремис, которые на самом деле пока не так уж красивы. Они все еще слишком неподатливы, напряженны, сдержанны, а также подавлены, чтобы быть по-настоящему красивыми.
— Вот видите! — торжествующе воскликнула Леди Темиона.
— Но, ни одна из них не оказалась настолько зажатой, как Ты, — поумерил я ее радость.
— Слин! — возмутилась женщина.
— Интересно было бы поразмышлять над тем, какой женщиной Ты могла бы стать, если бы стала действительно красивой, — задумчиво сказал я.
— Слин, слин! — сердито бросила она.
— Как выглядел владелец постоялого двора, когда приказал заковать тебя в кандалы и вставить в зал паги? — спросил я.
— Весьма довольным, — раздраженно поджав губы, процедила женщина.
— Возможно, Ты наговорила ему лишнего, — предположил я, — хотя и была всего лишь задолжавшей шлюхой.
— Это мое право! — заявила Леди Темиона. — Я — свободная женщина!
— То есть Ты осмелилась возражать тому, как с тобой обращались? — уточнил я.
— Конечно! — возмущенно воскликнула она. — Как они посмели, меня, свободную женщину, раздеть и обыскать, да еще посадить голой в клетку!
— Возможно, Ты еще и требовала, угрожала ему, оскорбляла и делала другие неподходящие вещи? — полюбопытствовал я.
— Возможно, — буркнула она.
— В таком случае, для меня нет ничего удивительного, — усмехнулся я, — в том, что он был так доволен, когда отправил тебя сюда прислужить официанткой.
— Возможно, — сердито повторила женщина.
— И сколько же Ты им задолжала? — спросил я.
— Серебряный тарск, пять, — ответила Леди Темиона.
— Вот и еще одна причина, — улыбнулся я. — Это — больше, чем долг любой из остальных пятерых.
Объявленная сумма означала, что с ней причиталось один серебряный тарск и пять медных.
— Возможно также, — глубокомысленно сказала она, — он хотел бы держать меня на виду, чтобы он или его служащие могли следить за мной.
Неужели, она действительно думала, что эти люди опасались того, что она могла бы от них сбежать? Находясь внутри частокола, закованная в цепи и голая!
— Скорее уж они могли бы полагать, что выставив тебя здесь, повышают твои шансы на то, что тебе удастся уговорить кого-либо выплатить твой долг, — заметил я.
— Да, — признала женщина, — и это тоже.