— Двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть, — мерно отсчитывал я. — Двадцать семь, … тридцать, тридцать один, тридцать два, тридцать три.
На счете тридцать четыре, женщина появилась из-за двери, аккуратно держа перед собой миску, изо всех сил стараясь двигаться короткими, осторожными плавными шагами. Теперь она не хотела рисковать и, упав потерять свою ношу.
Не переставая считать, я позволил ее подойти ближе.
— Стой, — скомандовал я, когда Леди Темиона оказалась совсем близко к столу.
Женщина испуганно замерла.
— Вероятна, из-за своей торопливости Ты забыла прихватить специи, — указал я. — А я предпочитаю есть кашу со специями. Так что не смей поставить на мой стол кашу без специй.
Леди Темиона вскрикнула от отчаяния.
— Неси приправы, — потребовал я. — Пятьдесят, пятьдесят один, пятьдесят два.
Она мгновенно развернулась и вернулась на кухню. Уже через считанные ины женщина снова появилась в зале, сжимая в руке небольшую корзинку полную маленьких бутылочек и баночек.
— Шестьдесят семь, — отсчитал я. — Шестьдесят восемь.
— Пожалуйста! — крикнула она. — Пощадите!
— Шестьдесят девять, семьдесят, — не останавливался я.
Поняв, что умолять меня бесполезно, испуганная леди быстрыми семенящими шажками поспешила к столу.
— Семьдесят пять, семьдесят шесть, — огласил я, и напомнил: — Почтение.
Женщина со страданием простонала, и склонилась головой до пола.
— Семьдесят семь, — не остановился я. — Семьдесят восемь, семьдесят девять.
Наконец, миска с кашей, и корзинка с приправами стояли на столе.
— Восемьдесят, — закончил я.
Леди Темиона откинулась назад на пятки и испуганно замерла. Мне даже показалось, что она была на грани обморока. Женщина, вдруг снова выполнила почтение и выпрямившись замерла в коленопреклоненной позе.
— Никуда не уходи, — приказал я ей. — Я не даю тебе на это разрешения. Сиди на пятках.
Она так и осталась стоять передо мной на коленях, опираясь ягодицами на пятки, испуганно глядя на меня, но не решаясь встречаться со мной взглядом.
Попробовав кашу, удовлетворенно кивнул, не этот раз ни соли, ни специй там не было. Добавляя в миску то из одной баночки, то из другой, периодически помешивая и пробуя полученный результат, я довел кашу до нужного мне вкуса. Такими нехитрыми способами можно достичь некоторого разнообразию или точнее его обманчивого суррогата, даже в такой непритязательной пище, какой изначально является каша, приготовленная на кухне постоялого двора. Леди Темиона, все это время с тревогой наблюдала за моими действиями.
— Кажется, теперь это блюдо стало съедобным, — кивнул я. — Не так ли, свободная женщина?
Она облегченно вздохнула, а я принялся за свое поздний ужин.
— Я уберу ту другую чашку, — предложила Леди Темиона.
— Не сейчас, — сказал я, откладывая в сторону ложку.
— Сэр? — удивленно спросила она.
Встав на ноги, я рывком опрокинул и прижал женщину спиной к полу. Затем, я схватил ее наручники и, задрав ей ноги, перебросил цепь через стопы и щиколотки за спину. Теперь руки Темионы оказались позади нее. Закончив с этой процедурой, я снова поставил ее на колени.
— Сэр? — с опаской глядя на меня, спросила женщина.
— У тебя ведь волосы натурального темно-рыжего цвета, не так ли? — уточнил я, сгребая правой рукой ее волосы в кулак.
Затем, левой рукой, я поднял миску каши, принесенную ей первой.
— Нет! — выкрикнула Леди Темиона. — Брлвл.
Крик перешел в негромкое бульканье и оборвался. Это я макнул ее лицом в миску с кашей. Некоторое время я крепко удерживал голову жертвы прижатой к чашке. Все ее попытки вырваться кончились ничем. Наконец, я позволил ей поднять лицо. Леди Темиона, едва смогла, широко открыла рот и втянула в себя воздух, закашлялась и принялась отплевываться.
— Я же чуть не задохнулась! — выкрикнула она, как только смогла говорить, повернув ко мне вымазанное в каше лицо, и тут же снова окунулась в миску.
— Жри давай, — рыкнул я на нее.
Женщина сделала отчаянную попытку набрать кашу в рот, но похоже, получалось у нее плохо. Она дико замотала головой, и с трудом смогла повернуть голову на бок.
— Это же невозможно есть! — всхлипнула Леди Темиона.
— Жри, кому сказано! — приказал я, вернув ее голову в прежнее положение.
В какой-то момент я понял, что еще немного, и она может утонуть в каше, и вытянул ее голову, давая отдышаться.
— Пожалуйста! — заплакала женщина, поливая слезами клейкую маску, облепившую ее лицо.