Я закрыл табличку и завязал шнурок.
Леди Темиона меж тем во все глаза смотрела на вцепившуюся в края стола, задыхающуюся рабыню, используемую мужчиной, служащую для его удовольствия, и получающую удовольствие сама.
Бородатый, продолжая удерживать девушку, на мгновение замер.
— Она двигается! — прошептала шокированная Леди Темиона.
— Да, — понимающе кивнул я, — она участвует в том, что происходит.
— Ужасно! — прошептала женщина, не отрывая глаз от рабыни.
— Возможно, она просто следует инструкциям, — предположил я.
— Инструкциям! — пораженно повторила она.
— Конечно, — ответил я.
Интересно, неужели свободные женщины действительно полагают, что подчинение рабынь приказам ограничивается такими вопросами как готовка и чистка, полировка кожи и тому подобными мелочами, и что это не коснется такой интимной, изумительной, драгоценной, приватной и восхитительной сферы, как ночные утехи на мехах? Как раз мужчины-то думают иначе. С их точки зрения приятнее всего командовать рабыней именно в таких местах, как спальня, комнате подчинения, альков и прочих тому подобных.
Бородач слегка отстранился.
Невольница еще крепче вцепилась в стол, замерла на мгновение, и вдруг, с отчаянным стоном, подалась вслед за мужским телом.
— Вы видели это! — задохнулась Леди Темиона. — Она практически подняла себя ему не встречу!
— Конечно, только рабыня могла так подняться к мужчине, — усмехнулся я, отчего женщину бросило в жар, и она густо покраснела.
— Вы только посмотрите, как извивается эта шлюха! — возмутилась Леди Темиона.
— Возможно, она просто боится, что клиент может оказаться в чем-то недоволен ею, — пояснил я. — Вот и пытается заинтересовать и соблазнить его. Но я не думаю, что мужчина рассержен на нее. Как мне кажется, он просто играет с ней, всего лишь дразнит ее.
Интересно было бы посмотреть, как будет извиваться Леди Темиона, оказавшись в подобной ситуации.
— Смотрите! — воскликнула женщина.
— На что там смотреть? — удивился я. — Он снова использует ее.
— Да! — выдохнула она.
— Ну да, — согласился я.
Надо признать, что рабыня действительно была очень красива и желанна. Настолько желанна, что мне самому, чтобы обуздать свои эмоции, если можно так выразиться, пришлось вцепиться в стол, как будто, таким образом, моя напряженность могла бы уйти вниз, в пол, и рассеяться подобно молнии ударившей в громоотвод. Хорошо еще, что табличку с расчетом я отложил в сторону, а то бы уже сломал.
— А я, столь же привлекательна? — вдруг спросила Леди Темиона.
— Да, — кивнул я.
— Ах! — вздохнула женщина.
— Ну, ровно настолько, насколько могут быть привлекательны свободные женщины, — добавил я.
— Слин! — возмутилась она. — Слин!
Рабыня, вначале стонавшая и всхлипывавшая, вдруг громко вскрикнула, как будто испугавшись чего-то, но уже через мгновение, словно осознав то, что должно вот-вот произойти с нею, то что неуклонно приближалось к ней, начала тихонько подвывать, с удовольствием и благодарностью, в нетерпеливом предвкушении.
— Почему эта девка так открыто демонстрирует свои эмоции? — спросила Леди Темиона.
— Возможно потому, что ей запрещают скрывать их, — пожал я плечами.
— Ох! — задохнулась женщина. — Какой обнаженной, оказывается можно сделать женщину.
— Да, — кивнул я, — но это, между прочим, еще и делает ее по-своему свободной.
— Полагаю, что так, — пробурчала она, как мне показалось, с завистью.
Внезапно девушка на столе громко выкрикнула, потом закричала снова и снова, изо всех сил брыкаясь, и пытаясь то ли податься назад, навстречу мужчине, то ли вскочить со стола и убежать. Но у нее не было ни малейшего шанса, сделать хоть что-то, так плотно и беспомощно она удерживалась на месте. Все что она могла это вздрагивать и выкрикивать, что-то нечленораздельное, в чем, при некоторой фантазии можно было разобрать слово «Господин!».