— Что-либо еще, что? — уточнил я.
— Что-либо еще, Сэр, — ядовитым тоном исправилась она.
Она была приставлена прислуживать за столами. Конечно, хозяин постоялого двора хотел бы, чтобы она демонстрировала надлежащую любезность.
— Ты считаешь, что вела себя достаточно почтительно? — осведомился я.
— Конечно, Сэр, — недовольно отозвалась женщина.
Ее позиция развеселила меня. Хотя я не сомневался, что у нее имелось некоторое теоретическое понимание того, что она стала объектом наказаний, но, в отличие от рабыни, она еще не до конца осознала то, как этот факт мог отразиться на ее ситуации. Кроме того, ей даже не сочли нужным сообщить, что она теперь стала еще и объектом использования для любого постояльца.
— Возможно, Ты хотела бы принести мне рабскую плеть? — намекнул я.
— Нет, Сэр, — поспешно ответила Леди Темиона. — Пожалуйста, не надо, Сэр.
Слишком поспешно, из чего я заключил, что она, как минимум наблюдала, как рабыню бьют плетью, или, по крайней мере, видела ее после того как ее уже наказали. Значит у Леди Темионы было некое представление относительно того, что плеть могла сделать с женщиной. Все же, это — превосходное средство для исправления женского поведения.
— Нет, — сказал я.
— Нет? — переспросила она, не сразу поняв на какой вопрос я ответил.
— Нет, — повторил я и пояснил, — я не собираюсь ничто заказывать, здесь и сейчас.
— Вы действительно избили бы меня? — осторожно поинтересовалась она.
— Конечно, — заверил я Леди Темиону.
— Официантка просит сэра разрешить ей уйти, — проговорила женщина.
— Разрешено, — небрежно бросил я.
Леди Темиона тут же склонилась в почтительном поклоне.
— Нет, — остановил я ее попытку подняться с колен, — не вставать. Ползи отсюда на четвереньках.
— Ненавижу вас! Я ненавижу вас! Как же я ненавижу вас!
— Ты можешь уже уйти, — напомнил я ей.
Женщина развернулась и поползла к кухне. Я заметил, что на какое-то краткое мгновение ее тело непроизвольно выгнулось, слегка приподняв бедра, но затем, осознав, что произошло она всхлипнула и торопливо перебирая руками и ногами поспешила исчезнуть из зала.
Встав из-за стола, я подхватил маленькую табличку, внутри которой на вощеной поверхности был написан мой счет за посещение столовой, составлявший пять медных тарсков. Прибавив их к моему текущему счету, я получил сумму в девятнадцать тарсков. Надо было не забыть захватить одеяла вместе с остракой со стола администратора.
Напоследок, я окинул взглядом зал, на мгновение задержавшись на бородаче из компании Артемидория с Коса. Рабыня уже приняла заказ и удалилась на кухню, чтобы принести его еду. Признаться, меня крайне заинтересовало, что такого важного могло бы быть в его прямоугольной сумке, что он никогда не расставался с ней, и даже взял с собой в мыльню. А еще я не забывал, что у него был тарн.
Наконец, я покинул зал и направился к столу администратора. Владельца постоялого двора там, вполне ожидаемо, не было, но имелся ночной дежурный, который, заглянув в табличку, добавил пять тарсков к моему счету. Табличку он, само собой, оставил при себе. Позже воск будет разглажен, запись стерта, а сама табличка будет подвешена в ряду других таких же на кухне, готовая к повторному использованию. Я прихватил свою остраку, на которой был написан номер моего спального места и причитавшиеся мне два одеяла, за которые я заплатил ранее. Прежде, чем покинуть стол администратора, я велел дежурному добавить еще один бит-тарск к моему счету.
Глава 6
Ночь в «Кривом тарне»
В общей спальне на третьем уровне южного крыла имелось сто спальных мест, хотя ни одно место не имело номера «100». Вместо сотого места, если можно так выразиться, было «нулевое» в ближнем от входа левом углу. В свете нескольких тусклых масляных ламп можно было разглядеть большие цифры, начерченные на высоте человеческого роста на левой и дальней стенах зала. На задней стене обозначались ряды с нулевого по девятый, а цифры слева означали колонны. Место, соответствовавшее номеру на остраке, определялось по пересечению чисел. Самое дальнее место слева от входа у этой стены, как уже было отмечено, было место «Ноль», а самое дальнее место справа у противоположной стены соответственно — «99». По аналогии с первой строкой гореанского письма идущей слева направо, цифры на левой стене обозначали единицы в номерах, определяющих места, а на дальней стене — десятки. Например, пересечение ряда «7» с колонной «3» означало место «73», а не «37». Этот порядок позволяет без проблем, точно определить, где именно находится искомое место. Конкретно мое место, насколько я рассмотрел, было не столь уж плохо, как и обещал хозяин. Конечно, оно не было угловым, но, по крайней мере, примыкало к стене.