— Моей служанки? — опешил я, рассматривая стройную, стоящую на коленях, полуголую красотку.
— Да! — закивала Леди Феба.
— Тарн готов, — объявил дежурный.
— Я прошу вас о женском удовольствии! — выкрикнула она.
— Тебе не получить полного женского удовольствия, будучи простой служанкой, — заметил я. — Той кто не принадлежит полностью.
— Тогда возьмите меня в качестве рабыни! — попросила девушка.
— Я же сказал, в настоящее время рабыня мне не нужна, — ответил я.
— Ну тогда в качестве служанки, — снова сказала она и, протянув мне монеты, добавила: — Я заплачу вам за это.
Я еще раз посмотрел на нее, обращая внимание на ее потребности, красоту и отчаяние.
— Может быть позже, если я буду хорошо служить, Вы сочтете меня достойной ошейника, — прошептала она, и подняла монеты еще выше, умоляюще глядя на меня.
— Каким видом служанки Ты хотела бы быть? — поинтересовался я.
— Тем видом, которым Вы хотели бы меня видеть, — ответила Леди Феба.
— Ты готова служить без ограничений и оговорок? — уточнил я.
— Да, — заверила она меня, — я готова служить именно так!
— Полной служанкой? — спросил я.
— Да, — подтвердила Леди Феба, — полной служанкой!
— Я готов рассмотреть возможность взятие тебя с собой, только на этих условиях, — предупредил я.
— Возьмите меня в качестве полной служанки, — проговорила женщина.
— От чьего имени Ты просишь об этом? — осведомился я.
— От имени всех женщин, таких как я, и у всех мужчин, таких как Вы, — объявила она.
— Ты хоть понимаешь, что находишься на волосок от рабства? — поинтересовался я.
— Я надеюсь, что, в конце концов, Вы позволите мне пересечь тот волосок, — выдохнула Леди Феба.
Тарн нетерпеливо раскрыл и сложил свои крылья. Девушка мгновенно съежилась и, повернув голову в бок, испуганно склонилась так, что между ее щекой и досками платформы остались считанные дюймы. Эта птица приводила ее в ужас, впрочем, как и любую другую женщину.
Я задумчиво посмотрел на лестницу, ведущую к седлу.
— Возьмите меня с собой, — взмолилась Леди Феба, поднимая на меня глаза, в которых я ясно читал отчаяние. — Я хочу быть собой, той кто я есть на самом деле!
— Ты хоть знаешь, о чем просишь? — спросил я, мгновенно задрожавшую женщину. — Там, куда я направляюсь, мужчины не идут на компромисс с женщинами. И можешь мне поверить, тебя, одетую таким образом, мужчины будут рассматривать именно как женщину.
— Я и есть женщина, — сказала она.
— Надеюсь, что Ты понимаешь характер таких мужчин, — проворчал я.
— Я не желаю иметь ничего общего с любым другим видом мужчины, — заверила меня Леди Феба.
— Такие мужчины предпочитают рабынь, — напомнил я.
— Значит, я буду служить им как рабыня! — заявила она.
Тарн снова в нетерпении хлопнул крыльями, переступив с ноги на ногу, и девушка испуганно вскрикнув, сжалась в маленький комочек.
Как же она боялась эту огромную гордую птицу! И какой соблазнительной, стройной и напуганной выглядела ее коленопреклоненная фигурка.
— Вот только мне сейчас не нужна никакая рабыня, — проворчал я.
— Тогда возьмите меня хотя бы как вашу служанку, — попросила женщина.
— Мою полную служанку? — улыбнулся я.
— Да, — с жаром воскликнула она. — А потом, делайте со мной все, что Вы захотите.
— Ты искушаешь меня, — усмехнулся я. — Все же, Ты — красивая женщина, одна из тех, что достойны быть проданными с торгов.
— Ну так позвольте мне купить свое рабство, — предложила Леди Феба.
— Признаться, меня беспокоит, что придется подвергать опасности свободную женщину, — признался я.
— Уверена, что Вы колебались бы куда меньше, — заметила она, — если бы я был пленницей или служанкой.
— Верно, — кивнул я.
— Вот, — подняла кошелек женщина, — позвольте мне купить свой плен и служение.
— Встань, — приказал я, забрав у нее монеты, — Запрокинь голову, открой рот. Шире!
Уже через мгновение я знал, что она не скрыла никаких мелких монеток или маленьких драгоценностей во рту, ноздрях, ушах или волосах. Затем, я, взяв девушку за руку, подвел к одной из стоек тарновых ворот и заставил ее, прижав руки к дереву, сделать шаг назад и расставить ноги. В этом положении было не трудно определить, что она ничего не скрыла от меня в подмышках. Подняв ее ноги, одну за другой, я проверил, что в пространстве между пальцами либо под стопой не приклеено чего-либо. Потом тщательному обыску подверглись и остальные части ее тела.
— Ой! — пискнула она. — Ох!
Наконец, я вернул ткань на прежнее место, плотно подтянув ее, так же как и было до осмотра и, слегка поддержав ее, снова поставил на ноги.