Я быстро затянул наверх веревочную лестницу, смотал ее и закрепил на боку седла. Отчаянные вопли, крики негодования и шум драки теперь уже доносились сюда совершенно отчетливо. Судя по всему, в потасовке участвовали как минимум четыре-пять человек. Уверен, что различил даже звуки ударов и крики боли.
Я взял в руки поводья и отрегулировал их так, чтобы натяжение на всех было одинаковым, и птица с радостным нетерпением и готовностью направилась сквозь тарновые ворота к переднему краю посадочной платформы. Отсюда тарн, мог взлететь одним взмахом крыльев, немедленно оторвавшись от земли.
— Держись крепче, — предупредил я свою служанку.
Она застонала от страха, но изо всех своих сил вцепилась в луку седла.
— О, Вы только посмотрите, — привлек мое внимание дежурный. — Там какой-то голый мужик! Дерется!
— Неужели! — сразу заинтересовался я.
— Точно вам говорю! — заверил он меня.
— Интересно, — сказал я.
— Наверное, не оплатил свои счета и теперь пытается смыться, — предположил дежурный, кстати, не проявляя ни малейшего желания помчаться вниз и присоединиться к драке.
Весьма разумное решение, на мой взгляд.
— Это он напрасно, — заметил я.
Сам я оплатил все свои счета должным образом прежде, чем покинуть главный корпус «Кривого тарна». Что ни говори, но делать это нужно. В конце концов, владельцам постоялых дворов было бы трудно оставаться на плаву, если бы никто не платил по счетам. Это не очень практично, удерживать каждого мужчину или женщину в ожидании пока кто-нибудь не внесет за них сумму выкупа. Впрочем, не буду отрицать и того, что некоторые гореанские постоялые дворы, особенно расположенные в отдаленных районах, зачастую функционируют как немногим более чем ловушки для женщин, и в действительности содержатся местным работорговцем.
— Кажется, этот растяпа пытается пробиться в этом направлении, — заметил дежурный.
— Очень интересно, — хмыкнул я.
На мой взгляд, если этот товарищ действительно пытался убежать, не оплатив по счетам, то это направление было бы самым экстравагантным из всех для него возможных. Но кстати говоря, если бы здесь на самом деле имела места попытка сбежать не оплатив долг, то я едва ли мог обвинить его. Цены в «Кривом тарне» действительно были возмутительны. Мой собственный счет, например, в сумме дошел до девятнадцати медных тарсков и одного бит-тарска. Последний за использование Леди Темионы этой ночью. Если перечислить все по пунктам то сюда вошли десять за постой, два за ванну и принадлежности для нее, два за одеяла, пять за хлеб, пагу и кашу, ну и опять же бит-тарск за ан с Леди Темионой, единственное в этом чеке, что возможно, было в пределах разумных границ. И это притом, что я обошелся без завтрака этим утром, правда, прежде всего, чтобы сэкономить время, но, не скрою, отчасти это было сделано и исходя из законного протеста к ценам «Кривого тарна». К счастью, в моем дорожном мешке еще оставались несколько полос вяленого тарска. Правда, я не был уверен, сочтет ли Леди Феба их съедобными или нет, но боюсь, что ей придется отучаться быть привередливой в еде. Заодно, научу-ка я ее брать их в рот с моей руки. Это поможет ей понять, что теперь она в плане пищи полностью зависит от мужчин.
— Как там поживает наш друг? — поинтересовался я.
— Он упал! Все они взяли его! Ого, да он встает! — комментировал дежурный. — Ха! Парни успели надеть на него цепи!
— Ну, тогда желаю всего хорошего, — сказал я дежурному.
Честно говоря, я подумывал о том, чтобы подождать на платформе еще некоторое время, конечно, в случае, если бы бородачу удалось бы достичь ее, а уже затем, на его глазах обратиться в бегство, но как выяснилось, теперь он нескоро доберется досюда, по крайней мере, не этим утром.
— И вам всего хорошего! — крикнул дежурный, цепляясь за столб тарновых ворот.
Я откинулся в седле и решительно потянул верхнюю пару поводьев, вслед за этим тарн, издав радостный крик, ударил крыльями, и устремился в небо, сопровождаемый воплем ужаса моей служанки, мертвой хваткой вцепившейся в луку седла.