Вспоминая ту прекрасную девушку, которая под фургоном, во время ночной грозы подарила мне наслаждение, я думал, что ей подошло бы имя Лиадна. Красивое имя. Я решил, что пожалуй назову ее именно так. Теперь для меня она была Лиадной, хотя сама она еще не знала об этом.
Я посмотрел вниз, скользнув взглядом по Дороге Воска. Этим утром беженцев на ней было значительно меньше чем прошедшим вечером. Возможно, большинство из них в течение ночи миновали эту область. Но не исключено и то, что часть беженцев сошли с дороги, спрятавшись в придорожных кустах, пережидая светлое время.
Мое внимание снова привлекла девушка, согнувшись в три погибели сидевшая в седле передо мной. Она по-прежнему мелко тряслась от рыданий и не выпускала из рук луку седла. Похоже, тяжело дался этот полет Леди Фебе. Впрочем, ее можно было понять.
Взяв девушку за волосы, я заставил ее выпрямиться и, повернув голову лицом к себе, осмотрел ее. Повязка осталась на глазах. Женщина издала тихий стон. На ее щеках под завязанными глазами остались влажные дорожки слез, имевшие продолжение ниже на теле. Убедившись, что ничего страшного не произошло, я отпустил ее волосы и позволил женщине отвернуть лицо.
Некоторое время мы летели в тишине, изредка прерываемой ее сдавленными рыданиями.
Признаться, глядя на ее мокрое от слез лицо, я почувствовал к ней жалость, но сразу же выкинул из своей головы подобные мысли. Это была слабость недостойная воина. Она была женщиной, чьи запястья были в моих наручниках. Но она плакала.
Еще на земле я обратил внимание на то, что, несмотря на некоторую худобу, у нее были соблазнительные формы и очень красивое лицо.
— Теперь Ты можешь попросить, — сообщал я ей.
— Что? — вздрогнув от неожиданности, спросила Леди Феба.
— Ты можешь просить о ласке, — пояснил я.
— Да Вы с ума сошли! — попыталась возмутиться она.
— Кажется, Ты намериваешься начать наше общение с трудностей, — заметил я.
— Только не надо меня бить, — попросила девушка.
— Итак, Ты можешь попросить о ласке, — напомнил я ей.
— Неужели я попала в руки монстра, — простонала она.
Конечно, чисто юридически Леди Феба оставалась свободной женщиной, но сейчас она сидела передо мной, полуголая, с завязанными глазами и скованными руками, моя пленница и служанка. Более того, она сама купила свой плен и услужение. Интересно, сколько раз она уже успела пожалеть о том, что сделала. Во всяком случае, теперь она гораздо яснее понимала то на что решилась.
— Проси, — напомнил я.
— Я не в том настроении, — выкрикнула женщина.
Я расхохотался. Насколько забавными могут быть свободные женщины! Рабыни приучены быть «в том настроении» мгновенно. Им достаточно взгляда мужчины, щелчка его пальцев или просто кивка на пол.
— Пожалуйста, — взмолилась она. — Пожалуйста!
— Проси, — потребовал я.
— Я прошу вашей ласки, — сквозь слезы проговорила она.
И я начал ласкать ее, сидящую передо мной, плачущую и пытающуюся сопротивляться пленницу, цепляющуюся за луку седла.
— Монстр, — простонала женщина. — Монстр.
Но внезапно в ее рыданиях послышались нотки удивления и отчасти новых незнакомых ее ощущений, заставившие меня тихо усмехнутся. Ее широко расставленные, рефлекторно дергающиеся ноги, прекрасно смотрелись на фоне глянцевой кожи седла.
— Монстр! — всхлипнула она, запрокидывая голову.
Руки женщины выпустили луку седла, дернулись назад в тщетной попытке дотянуться до меня. Я услышал тихое звяканье звеньев цепочки соединявшей браслеты, то расслаблявшейся, то натягивавшейся втугую.