Девушка подбросила веток в костер.
Прежде всего, я планировал достичь Форпоста Ара настолько быстро насколько это возможно, то есть это предполагало, что добираться следовало на тарне, причем избежав внимания патрулей косианских тарнсмэнов. Ну что ж, с первой частью своего плана я справился. Чем ближе я подлетал к лагерю, тем небо плотнее было перекрыто патрулями. Однако учитывая мою одежду и снаряжение, а также сумку, по виду курьерскую, которой я периодически размахивал, меня принимали именно за курьера. Кроме того, хотя я и не планировал этого, присутствие закованной в наручники девушки передо мной, да еще и с завязанными глазами, очевидно пленницы, скорее всего захваченной по пути и несомненно вскорости ожидающей ошейника, добавляло мне достоверности. Уши утонченной Фебы, должно быть, горели от услышанных ее довольно непристойных комментариев относительно ее соблазнительности, сделанных хриплыми голосами под аккомпанемент близких хлопков крыльев. Иногда я даже двигался под охраной эскорта тарнсмэнов, который к моему облегчению со временем отставал, предоставляя меня самому себе.
Конечно, поначалу я еще надеялся, что в идеале мне удастся попасть в Форпост Ара на спине тарна. Впрочем, я быстро убедился, что это нереально. Прежде всего, меня лишала шансов сделать это моя одежда косианского курьера. Любые попытки косианцев пролететь над городом вызывали шквальный обстрел и преследование со стороны обороняющихся. Разумеется, я предпринял попытку подлететь к стенам днем, а потом еще и вечером в первый же день после моего прибытия в окрестности Форпоста Ара. Если бы не моя сильная птица и изначально набранная скорость, моя миссия закончилась бы печально, даже толком и не начавшись. Особенно тяжело мне пришлось во второй раз. Чтобы ускользнуть от атаки защитников города мне пришлось пролететь над цитаделью и гаванью, миновать боновое заграждение в виде скованных цепями плотов, закрывавших вход в порт и перелететь через Воск. В конечном итоге, оторваться от преследователей удалось только под покровом темноты.
Понятно, что во время этих попыток Фебу я с собой не брал. У меня не было никакого желания рисковать женщиной, красота которой должным образом рафинированная и улучшенная, на мой взгляд не посрамила бы даже центральный помост Курулеанского невольничьего рынка. К тому же дополнительная нагрузка, пусть и небольшая, не добавляла моему тарну не скорости ни маневренности, что было немаловажно, учитывая, что я ожидал, что мне придется, если не нападать на преследователей, то уклоняться от них.
Соответственно, перед своими попытками проникновения в город, я усадил Фебу вплотную к небольшому дереву, так чтобы ее ноги оказались по обе стороны от ствола. Потом я привязал веревку к ее левой щиколотке, обернул эту веревку петлей вокруг другого дерева, стоявшего на расстоянии около ярда от первого, а второй конец веревки закрепил на правой ноге женщины. Делая это, я отрегулировал длину привязи так, чтобы моя служанка чувствовала себя относительно комфортно, и могла немного согнуть ноги в коленях. В завершении я прижал ее животом к коре и защелкнул наручники на ее руках обнявших дерево. Ноги женщину были разведены достаточно, чтобы она не могла дотянуться до веревок на лодыжках закованными в браслеты руками, так что отвязаться и встать, ей нечего было даже думать. Леди Фебе предстояло сидеть там, где я ее оставил вплоть до моего возвращения, или пока кто-либо иной не освободит ее. Дерево располагалось достаточно близко к дороге, так что не возвратись я к утру, она могла бы криком привлечь к себе внимание и, таким образом, спастись. Правда, я нисколько не сомневался, что это спасение в конечном итоге закончится тем, что ее бедро узнает пламенный поцелуй железа, а на ее горле сомкнется ошейник рабовладельца.
Усилиями моей служанки в ямке заплясали веселые языки огня. Я молча, с интересом наблюдал за ней. Феба развернула и установила над костром, отрегулировав по высоте, стальной прут. На него она повесила котелок с водой. Этот стальной прут имел ручку и, будучи установлен на рогатках или подвешен в кольцах, может быть также использован в качестве вертела.
— И чем же Ты занималась сегодня? — полюбопытствовал я.
— Я стояла на колени, в палатке, в чехле на теле, — ответила женщина.
— Вообще-то, это был всего лишь мешок, — улыбнулся я.
— Но ведь назначение-то его то же самое, — пожала она плечами.
В целом Леди Феба была права, мешок натянутый мною на нее действительно был импровизированным рабским чехлом для тела. На Горе существует несколько вариантов таких чехлов, не являющихся чем-то из ряда вон выходящим в обществе, в котором рабство, в особенности женское рабство — норма жизни. Большинство чехлов производят из кожи или из прочного брезента. Как-то мне попадался даже такой чехол, в котором между двумя слоями холста были вшиты стальные кольца на манер кольчуги. Одним из обязательных элементов являются устройства крепления, такие как завязки, ремни или кольца, так что чехол можно зафиксировать на теле рабыни завязав, застегнув или заперев на замок.