Чехлы некоторых видов надеваются на пленницу со спины. Ее ноги просовываются в отверстия в нижней части, после чего чехол натягивается вверх и затягивается на спине. В большинстве типов для рук отверстия не предусмотрены, и руки невольницы остаются внутри связанные, скованные или свободные, это на усмотрение хозяина, но есть некоторые конструкции и с такими вырезами. Некоторые чехлы открыты в основании и надеваются сверху, а потом крепятся внизу ремнями или завязками через промежность, но чаще за бедра, оставляя женщину открытой снизу, для удобства владельца. В других конструкциях возможность открытия основания предусмотрена. Иногда чехол задирают вверх и крепят на талии пленницы. Типичный чехол представляет собой сочетание безопасности рук с преимуществами завязанных глаз. У большинства рабских чехлов в отличие от рабских капюшоном, нет креплений для кляпа, что, кстати, не исключает того, что можно просто заткнуть рот невольнице отдельным кляпом. Но что объединяет чехол для тела и рабский капюшон, так это то, что они поощряют женщину к послушанию. Это особенно полезно на ранних стадиях ее обучения, когда она еще не до конца понимает свою новую природу и назначение. Другое полезное свойство чехла состоит в том, что он интригует и привлекает внимание к женщине, обнажая ее ноги, но при этом, особенно если руки также спрятаны, скрывая остальную ее часть, таким образом, вызывая интерес у мужчин, но в то же самое время, опять же в силу сокрытия остальных особенностей фигуры, делая риск похищения существенно ниже, чем при использовании обычных рабских капюшонов.
Бывает, что работорговцы, перемещая свои товары по улицам, прячут их под чехлами. Правда, более распространено просто набросить плащ или покрывало той или иной длины на голову ведомой рабыни, и закрепить на ней посредством шнура или ремня, обмотав их несколько раз вокруг шеи и закрепив под подбородком. Дело в том, что во многих городах свободные женщины яростно протестуют против того, чтобы водить нагих рабынь по улицам. Однако, даже притом, что девушки могут быть прикрыты плащами или покрывалами, мужчины обязательно соберутся на такое мероприятие, чтобы посмотреть на них, подшутить или даже шлепнуть пониже спины. Само собой, подразумевается, что девушки под этим покрытием — это обнаженные рабыни. Зачастую это довольно мучительно, хотя, возможно, также и очень поучительно, для новообращенной рабыни, или женщины завоеванного города, быть проведенной с таком виде по улицам, когда в тебя то швыряют камни, то щупают и шлепают, то осмеивают и подшучивают, причем, весьма фривольно и унизительно.
— Ты возражаешь? — спросил я.
— Нет, — ответила Феба, как-то через чур торопливо, и вдруг растянулась на животе передо мной, прямо на земляном полу маленькой палатки.
Затем она подняла голову и, посмотрев на меня, спросила:
— Могу ли я надеяться, что обращаясь к вам «Господин», я использую это слово во всех его смыслах?
— Но Ты — свободная женщина, — напомнил я ей.
— Я прошу ошейника! — заявила Леди Феба.
— А тебе не кажется необычной эта просьба в устах свободной женщины? — поинтересовался я.
— Моя свобода теперь не более чем насмешка, — с горечью проговорила она. — После того, что Вы делали со мной в течение двух последних ночей, как я могу теперь даже думать о том, чтобы оставаться свободной? Неужели Вы считаете, что это заблуждение все еще что-то значит для меня?
— Похоже, Ты узнала о себе что-то новое, не так ли? — осведомился я.
— О да, — протянула женщина. — Я узнала, что должен быть заклеймена! Теперь я точно знаю, что должна жить в ошейнике!
Я с улыбкой рассматривал ее.
— Не препятствуйте мне, — попросила она. — Позвольте мне быть той, кем я действительно являюсь!
— Воду для каши следует посолить, — заметил я.
— Да, Господин, — вздохнула Феба и поползала к выходу из палатки.
— Только посоли слегка, — предупредил я.
Пора ей уже учиться служить мужчине.