Феба стояла на коленях около костра, откинувшись на пятки. Иногда женщина, оставаясь на коленях, отрывала ягодицы от пяток и помешивала кашу.
— Старайся держать спину прямо, — подсказал я ей.
— Да, Господин, — отозвалась она.
Ее стройное тело прекрасно смотрелось на фоне пляшущих языков огня. Свои черные как смоль длинные волосы, женщина собрала в хвост и завязала на затылке черной тесемкой.
Вокруг нас уже горело множество костров. Лагерь полным ходом готовился к ужину.
Моя служанка, по-прежнему носившая одежду, напоминавшую курлу и чатку, снова привстала и принялась помешивать кашу. Подошвы ее ног потемнели от грязи.
Снаружи прилетел звук хлесткой пощечины. Выглянув из палатки, я увидел как мимо нас на веревке, привязанной за шею, вели спотыкающуюся голую женщину, руки которой были связаны за спиной. Она успела бросить на меня мимолетный дикий отчаянный взгляд, и затем исчезла утянутая в предзакатный сумрак. Феба еще прямее выровняла спину.
— Пожалуй, правильно я сделал, что упаковывал тебя в чехол, уходя и оставляя тебя здесь одну вчера и сегодня, — заметил я.
— Господин? — встрепенулась Леди Феба.
— Ты знаешь, почему я так поступил? — спросил я.
— Наверное, чтобы я могла изучить рабскую дисциплину, — предположила она. — А может, чтобы я осознала, что я — действительно ваш служанка, и что все, что я могу, это служить такому мужчине как Вы? И чтобы научить меня хорошо служить?
— Это, конечно тоже немаловажно, признал я, — но есть и другая причина.
— Какая же? — заинтересовалась женщина.
— Такая, что скрыв тебя подобным образом, шансы на то, что я найду тебя здесь по возвращении, существенно возросли, — усмехнулся я.
— Но я бы ни за что не убежала от вас, — поспешила заверить меня она.
— Как раз об этом-то я даже и не думал, — сказал я.
— Я не только не хочу убегать от вас, но я еще и боюсь даже думать об этом, — призналась Феба.
— Но Ты — свободная женщина, — напомнил я ей. — А это совсем не то же самое, как если бы Ты была рабыней.
— Но ведь если бы Вы поймали меня, то сурово наказали бы меня, не обращая никакого внимания на то, что я свободная женщина, не так ли?
— Конечно, — кивнул я. — Но все же не так, как если бы Ты была рабыней.
Женщина испуганно вздрогнула.
— Но, если бы я была рабыней, — заметила она, — если бы я была заклеймена и носила ошейник, я бы даже не посмела даже думать о побеге.
Я понимающе кивнул. Будучи гореанкой по рождению, она была прекрасно осведомлена о строгом обращении, как правило ожидавшем своенравных рабынь, оказавшихся достаточно глупыми для того, чтобы сделать попытку побега. В действительности, побег для гореанской рабыни просто невозможен. Законы, обычаю, культура, все нацелено на то, чтобы не позволить этого.
— Но тогда почему? — спросила она.
— Да просто вероятность того, что тебя украдут в мое отсутствие существенно ниже, — объяснил я.
— Правда? — недоверчиво переспросила Феба.
— Можешь не сомневаться, — заверил ее я.
— Вы действительно думаете, что мужчина мог бы захотеть украсть меня? — обрадовано спросила она.
— Конечно, — кивнул я.
— А Вы сами? — поинтересовалась женщина.
— Я мог бы подумать об этом, — сказал я. — Полагаю, Ты хорошо смотрелась бы на четвереньках, с моей плетью в зубах.
— Феба надеется, что за прошлые две ночи, — застенчиво улыбнулась она, — она не вызвала неудовольствия у господина?