— Господин? — позвала меня она.
Я заставил себя вспомнить, что она, соответствует это действительности или нет, нелепо это или правильно, но была, по крайней мере, в данный момент, свободной женщиной.
— Господин! — всхлипнула Феба.
Рабыней она пока не была. Так неужели я, на этом основании, должен оказывать ей достоинство и уважение!
— Наденьте на меня ошейник! — попросила она.
Я сгреб ее в руки, и прижал к себе. Но в этот момент до нас донеслись приглушенные расстоянием звуки труб и рожков.
— Что это? — испуганно вздрогнув, спросила женщина.
— Это — сигнал к отходу, — пояснил я. — Штурм отбит.
— Значит, город не пал? — уточнила она.
— Нет, — покачал я головой.
Я разжал руки и выпустил стройное женское тело из своих объятий.
— Мне развести огонь? — спросила Феба.
— Не надо, — остановил ее я.
Выйдя их палатки наружу, я забросал землей недогоревшие угли костра и лишь после этого вернулся в палатку и, запахнув откидные брезентовые створки, завязал завязки.
— Как здесь темно, — выдохнула женщина.
— Ложись, — приказал я.
Я снял с себя пояс, тунику. Присел рядом с ней. Опустил руку и, нащупав в темноте волосы Фебы, немного приподнял ее и повернул на бок. Пальцами другой рукой коснулся шеи женщины.
— Оденьте на меня ошейник, — снова попросила она.
Нетрудно было бы сделать это, даже в полной темноте палатки.
— Нет, — ответил я, снова укладывая ее на спину на земляной пол палатки.
— Приподними тело, — скомандовал я.
— Теперь я могу развязать пояс? — всхлипнула Феба.
— Я сделаю это сам, — сказал я.
— Не покидайте меня завтра, — попросила она.
— Я должен, — ответил я, откидывая в сторону пояс и полосу ткани. — Держи тело приподнятым.
— Мое тело теперь поднято к вам, как тело рабыни, — простонала женщина, и в этот момент я нежно провел рукой по ее телу. — О-о-о!
— Превосходно, — прошептал я, застонавшей от нетерпенья женщине. — Думаю, за тебя могли бы дать высокую цену на невольничьем рынке.
— Не оставляйте меня, — взмолилась Феба.
— Я должен, — вздохнул я.
Глава 10
Стена
— А вот полюбуйтесь на Клио, свободную женщину, — предложил я, сдергивая покрывало со стоящей на четвереньках женщины, взгляд которой сразу с тревогой заметался с одного из столпившихся вокруг мужчин на другого.
Под их хриплый смех я накинул поводок на ее шею.
— Она уже сделала свой вклад в победы Коса, — смеясь, проговорил один из стоящих вокруг нас мужчин.
— Держу пари, не добровольно, — поддержал его другой.
— Вы взяли меня на поводок! — возмутилась Клио, оглядываясь назад на меня, что вызвало новую волну мужского смеха.
— Пригни голову, — посоветовал мне один из солдат.
— Теперь в этом нет особой необходимости, — отмахнулся его товарищ. — Теперь они редко стреляют, не видя цель ясно.
— Где я? — спросила Клио.
— В двухстах ярдах от Форпоста Ара, — сообщил я ей.
Она вздрогнула. Это было самое близкое к стенам города из косианских осадных укреплений. Даже проходы в подкопы, сейчас закрытые воротами и строго охраняемые, и те остались позади. Единственное, что было ближе этих укреплений к городу, это частично прикрытые досками сапы, ведшие непосредственно к стенам. Эти траншеи использовались не столько для того, чтобы попытаться сделать подкоп под стены, сколько для того, чтобы прикрыть от стрел солдат, выдвигающихся для штурма. Сапа, конечно, требует намного меньше сил со стороны осаждающих, но ее, также, и не столь трудно обнаружить и противодействовать, как подкоп, который не должен остановиться перед стеной, а продолжается внутрь города а предназначен для того, чтобы скрытно провести своих солдат в тыл обороняющихся. Подкоп же под стену обычно заканчивается под фундаментом стены залом с системой опор. Позже, синхронно с атакой пехоты, эти опоры должны быть сожжены или, что более опасно, выбиты. Здесь важна четкая координация между обрушением стены и штурмом, обычно это делается по единому сигналу труб или барабанов.
— А где Елена? — спросила Клио, удивленно озираясь.
Когда этим утром мы оставили Эфиальта, я взял с собой Елену с Тироса, и Клио из Тельнуса. Елена была третьей женщиной из задолжавших за ночь в «Кривом тарне». Она же была единственной среди них блондинкой. Клио тогда стояла у стены второй.